— Это пришло ко мне постепенно, — признался Сьюгар, усаживаясь по-турецки. — Видишь ли, я здесь единственный владею словами. — Он снова погладил свою тряпичную веревку. — Я искал повсюду в лагере, но они только смеялись надо мной. Так что вроде как я вышел по методу исключения, когда все сдались, кроме меня.
— Ага, — Майлз тоже сел, лишь слегка охнув от боли. Следующие несколько дней ребра будут сплошным мучением. Он кивнул на веревочный браслет. — Там ты хранишь свое Писание? Могу я на него взглянуть?
И как это вообще Сьюгар умудрился протащить сюда пластиковый листок или обрывок бумаги, или что там еще?
Сьюгар прижал руки к телу, защищая свое сокровище, и покачал головой:
— Видишь ли, они несколько месяцев пытались отнять его у меня. Я должен быть предельно осторожен. Пока ты не докажешь, что ты Избранный. Дьявол, знаешь, тоже может цитировать Писание.
«Да, как раз это я и планировал…» Кто знает, какие возможности может содержать сьюгарово «Писание»? Что ж, может, позже. А сейчас продолжаем танцевать.
— А есть какие-нибудь другие знаки? — спросил Майлз. — Видишь ли, я не знаю, Избранный ли я, но с другой стороны, не знаю также, что я — это не он. В конце концов, я здесь только-только появился.
Сьюгар снова покачал головой:
— Там, знаешь, всего пять или шесть предложений. Приходится додумывать.
«Могу представить». Майлз решил не произносить этого вслух.
— А как оно к тебе попало? И как ты его сюда пронес?
— Дело было в Порт-Лисме, знаешь, как раз перед тем, как нас взяли в плен, — начал Сьюгар. — Уличные бои. Каблук на моем ботинке немного расшатался и щелкал в такт шагам. Смешно, когда грохот боя бьет по ушам, а такая мелочь может запросто вывести из себя. Там был книжный шкаф со стеклянными дверцами — древние книги, напечатанные на бумаге… Я расколол дверцу рукояткой и вырвал кусок страницы из одной книги. Сложил в несколько раз и сунул в каблук: что-то вроде прокладки, чтоб не щелкал. На книгу не смотрел. Даже не знал, что это Писание, только потом понял, что это оно. Ну, я так думаю. Звучит как Писание, по крайней мере. Это наверняка оно.
Сьюгар беспокойно наматывал свою бородку на палец.
— Пока мы ждали своей очереди, я вынул его из ботинка, этак небрежно, знаешь. Держал в руке — охранник видел, но не отобрал. Наверное, думал, это безвредный клочок бумаги. Не знал, что это Писание. Оно так и было у меня в руке, когда нас сюда сбросили. Ты знаешь, это единственный письменный текст во всем лагере, — добавил он довольно горделиво. — Это наверняка Писание.
— Что ж… Тогда как следует заботься о нем, — посоветовал Майлз. — Если ты сохранил его до сих пор, то, очевидно, эта работа была тебе предназначена.
— Да… — Сьюгар моргнул. Слезы? — Здесь я единственный, у кого есть работа, не так ли? Так что я должен быть одним из Избранных.
— Похоже на правду, — согласился Майлз. — Скажи, а… — он прошелся взглядом по безликому куполу, — как вы тут вообще ориентируетесь?
Ориентиров здесь определенно не хватало. Больше всего это место напоминало Майлзу колонию пингвинов. И однако пингвины, похоже, находили свои каменистые уголки. Ему придется начать думать, как пингвин… Или найти пингвина, который будет показывать дорогу. Он смотрел на свою птицу-проводника, который отвлекся и начал задумчиво рисовать в грязи. Естественно, рисовал он круги.
— Где тут общественная столовая? — громче спросил Майлз. — Где ты набрал эту воду?
— Водопроводные краны снаружи уборных, — ответил Сьюгар, — но они работают не всегда. Столовой нет. Нам просто дают пайки. Иногда.
— Иногда? — гневно воскликнул Майлз. Сьюгар был кожа да кости. — Черт возьми, цетагандийцы громко заявляют, что обращаются с военнопленными по правилам Межзвездной Правовой Комиссии. Столько-то квадратных метров на человека, 3,000 калорий в день, как минимум пятьдесят грамм белков, два литра питьевой воды… Вы должны получать не меньше двух стандартизованных МПК пайков в день. Они что, морят вас голодом?
— Спустя некоторое время, — вздохнул Сьюгар, — становится наплевать, получил ты свой паек или нет.
Похоже, оживление, вызванное его интересом к Майлзу как новому и перспективному объекту его мира, постепенно испарялось. Дыхание его замедлилось, а поза размякла. Похоже, он собирался улечься на землю. Майлзу подумалось, не постигла ли матрас Сьюгара та же судьба, что и его собственный. И вероятно, довольно давно.
— Слушай, Сьюгар… Думаю, у меня где-то в этом лагере должен быть родственник. Кузен моей матери. Ты как, мог бы мне помочь его найти?
— Найти родственника может быть полезно для тебя, — согласился Сьюгар. — Одиночкой здесь быть не здорово.
— Да уж, это я понял. Но как тут можно кого-то найти? Особого порядка не заметно.
— М-м, есть… есть группы и группы. Через некоторое время каждый находит себе место.
— Он был в 14-м десантном. Где они?
— Ну, старых-то групп не осталось, почти.
— Это был полковник Тремонт. Полковник Гай Тремонт.
— М-м, офицер, — Сьюгар беспокойно наморщил лоб. — Это труднее. Ты-то не был офицером, нет? Лучше не признавайся, если был…
— Я был писарем, — напомнил Майлз.
