Одно слово. Одно короткое слово, но резануло меня, как ножом. В коридоре стукнула дверь – это сводный брат уже успел подняться, а я стояла на пороге комнаты, смотрела на Стаса и понимала: если сейчас просто уйду, ни за что не смогу всё объяснить. Мужчины тоже умеют многое надумывать.
– Регин, ау, ты тут? – раздалось из прихожей.
И я решилась. В несколько больших шагов преодолела разделяющее меня и кровать расстояние, опёрлась о спинку, удерживая себя на руках, и поцеловала его. Стаса. Поцеловала, вкладывая в это все свои чувства к нему, всё своё отчаяние, всю боль, которую хранила последние дни, переживая за него. Обида на брата была в тысячу раз скромнее и поверхностней моих чувств к своему телохранителю. Бывшему телохранителю. Условия договора были выполнены, а Стасу полагался больничный и… если бы я не смогла заполучить его к себе домой, вот такого, больного и бессильного, то, казалось, ни за что бы больше не увидела.
– Мне просто нужно с ним поговорить, – пробормотала, на секунду отрываясь от его губ.
Влад всё же рискнул заглянуть в комнату, когда мы целовались уже в третий раз. Или в четвёртый? Не знаю. Просто Стас обхватил ладонями моё лицо и не мог отпустить. Да я и сама не хотела отстраняться.
– Ох, я…
Брат замер в дверях, а я всё же нашла в себе силы перейти к важным делам. К разговору, который ждал уже несколько дней. Хотя сейчас, увидев, как побледнел Влад, заметив нас, как сжались его губы и потемнел взгляд, я могла уже не разговаривать – всё понимала и так. Но нужно было расставить все точки над i.
Я люблю Влада. Как брата. Надеюсь, мы сможем оставить это так.
– Там у тебя в зале спит… ну…
– Спит, – согласилась я. – Поговорим на кухне.
Во френч-прессе заваривался чай. Решено было сначала «выпить». Мы не смогли поговорить быстро и по существу: я разревелась, хотя думала, что слёзы давно закончились, Влад отходил от шока.
Но вот аромат чая заполнил лёгкие, немного прочистил мозги, горяий напиток опалил язык, и я всё же выдавила:
– Я люблю Стаса.
– Я это понял уже тогда, – подавленно отозвался Влад.
Он был так несчастен и потерян, что хотелось просто подойти, обнять, прижать к себе и не отпускать, пока не успокоится. Но я понимала, что, возможно, сделаю этим только хуже.
– А ты любишь меня.
Не вопрос – утверждение.
И Влад тоже не стал отвечать, просто посмотрел на меня своими нереально голубыми глазами. Открыто и бесконечно печально.
– Я никогда этого и не скрывал, – наконец, отозвался он.
– Теперь я это понимаю, – пробормотала в ответ.
Боже, почему все эти разговоры по душам получаются такими бесконечно сложными? Почему мне сейчас хочется выть и лезть на стенку, лишь бы всё это закончилось, лишь бы всё стало по-прежнему? А ведь несколько дней назад я излучала праведный гнев и думала, что никогда в жизни его не прощу. Может, Владик был прав, что скрывался, пока я не остыла?
– Когда я жила у тебя во время ремонта, ты подчищал мои смс и звонки, да? И от Самуиллова в том числе?
– Регин, я не специально, – пробормотал он, опуская плечи, и сразу же осунулся, словно постарел на пару лет. Голос дрогнул. – Я все эти дни думал, как объяснить. Но не могу. Просто не могу. На меня иногда находит, понимаешь? Когда вижу тебя с кем-то или понимаю, что какой-нибудь козёл добивается твоего внимания, я… теряюсь?
Влад замолчал, глотнул чая. Я ждала.
– Я поступаю, как идиот.
Я кивнула. Понимаю, я по отношению к Стасу поступаю тоже как полная идиотка. Вон, можно сказать, из больницы его вырвала, чтобы самой возиться. Только бы он был рядом.
– У него ведь уже тогда крыша ехала, – вздохнула я, имея в виду Самуиллова.
– Мне сказали. – Влад отставил чашку, поднял на меня взгляд, потом протянул руку, накрывая мою ладонь. Пальцы его дрожали. – Регин, извини, я не хотел. Я не знал.
– Мне было так страшно, Владь…
И я всё же не удержалась. Разревелась. Вообще становлюсь настоящей плаксой. Или просто слишком много стресса в жизни последнее время?
Зато слёзы помогли развязать язык. Я рассказывала о том вечере, обо всём, что узнала, что пережила, и становилось легче. Рассказала о том, как мне угрожали, как едва не получила пулю в лоб, как потом этот ублюдок выстрелил в Стаса.
У Самуиллова оказалась припрятана вторая пушка. Стрелял он левой рукой и, скорее всего, целил в меня, но правше тяжело так обращаться с оружием, поэтому промазал. В Стаса он попал случайно. Возможно. Этого уже никто не узнает, потому что Саммуилов просто отказывается признаваться. Окончательно слетел с катушек.
Оказалось, у нашего бывшего клиента уже в первую мою встречу с ним три года назад была вялотекущая шизофрения. Нет, не так, шизофрения была у него почти всю жизнь, но к моменту нашей первой встречи начались обострения. Первую машину он действительно заказывал жене. Думал, что заказывал. Потому что у Самуиллова Ильдара Игнатьевича была красотка-жена. Была. Но покончила жизнь самоубийством за полгода до того, как он впервые обратился к нам. Потеряла ребёнка, осталась бесплодной, долго сидела на антидепрессантах… но не удержалась. А муж не удержался следом за ней.
