Ну, возможно только самую-самую малость нервничала. Но сегодня меня ждало несколько важных встреч, которые всё должны были расставить по местам. И первая из них как раз планировалась минут через пять-десять. Поэтому я, приведя себя в максимально домашне-презентабельный вид мерила шагами прихожую в ожидании, когда зазвонит домофон. Спокойно сидеть и ждать где-нибудь в зале просто не представлялось возможным.
И всё же звонок домофона меня испугал. Вздрогнула, когда по квартире разнесся отвратительный писк, сердце гулко забилось и я кинулась к трубке:
– Да?
– Готово, открывай, – раздался в ответ женский голос. – Доставили лучшим образом.
– Может, чем-нибудь помочь? – пролепетала я, внезапно робея.
– Да, открыть эту чёртову дверь.
Я чуть не хлопнула себя ладонью по лбу от нелепости ситуации. Ага, конечно, стою, спрашиваю о помощи, а «гостей» так и держу на пороге. Кнопку нажимала нервно трясущимся пальцем. Господи, то ли последние дни сказываются, то ли я действительно никогда ещё в жизни так не нервничала.
– Открылось? – переспросила, припоминая, что замок внизу частенько заедает.
– Да, уже идём, – отозвалась женщина.
Я глубоко вздохнула, заглянула в зеркало поправляя причёску – это были тщательно уложенные крупные локоны, пока я не принялась панически носиться по всей квартире, – присмотрелась к почти полному отсутствию макияжа и… решила, что выгляжу неплохо. Честное слово, эта женщина успела увидеть меня и в менее презентабельном виде.
В дверь постучали. Видимо, лифт поднялся быстро. И я бросилась открывать, вновь коря себя за нерасторопность. Распахнула дверь, застывая на пороге, и встретилась с пронзительным взглядом карих глаз. Таких похожих и таких далёких на почти незнакомом женском лице. Обладательница их коротко, почти по-военному кивнула и, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь квартиры. Идеально уложенная причёска-ракушка, синий костюм в тонкую белую полоску, который только подчёркивает стройную фигуру и длинные ноги в туфлях на высоком каблкуке. Юбка-карандаш вырисовывает изгиб бёдер, на ткани – ни единой складочки.
Всем бы так выглядеть в сорок восемь, как Вероцкая Светлана Борисовна!
– Принимай груз, – усмехнулась она.
Потом огляделась и чуть посторонилась, пропуская пару амбалов с носилками. Стоит отдать им должное, на входе в квартиру мужики деликатно скинули обувь и замялись, не зная, куда двигаться дальше.
– Готовое место есть или на пол кинуть? – деловито поинтересовалась Вероцкая. – На пол быстро, современно…
– Есть, конечно! – праведно возмутилась я, бросаясь к дверям в комнату и взмахом руки подзывая мужчин за собой.
Ну нет, к юмору этой женщины просто невозможно привыкнуть! Хоть за пять дней переговоров распознавать его научилась – и то хорошо. Понимаю, почему Стас всегда уходил подальше от меня, когда с ней разговаривал. Мегера. Но мегера отзывчивая, что удивительно.
– Так, вот сюда. Но осторожно, только осторожно, умоляю, – бормотала я, носясь вокруг амбалов.
– Детка, поверь, сейчас твой груз можно кидать, как мешок с картошкой, – крикнула из коридора Светлана Борисовна, явно расслышав мой взволнованный колосок.
Боже, когда-нибудь я убью эту женщину! Или расцелую в обе щёки за то, что своим дерьмовым юморком действительно спасает от беспокойства. И за то, что мы всё же смогли найти общий язык.
Мы познакомились тем памятным вечером, можно даже сказать ночью, когда Веник успешно продолжил решать вопросы с моим похитителем и Генри, который его хорошенько разодрал, а нас с телохранителем отвезли в какую-то весьма крутую частную клинику. Меня быстро осмотрели, обработали раны, попытались напоить успокоительными и отпустили восвояси, когда я категорично отказалась от таблеток. Впрочем, чуть попозже услужливая медсестра всё же сжалилась и принесла чай с ромашкой. «Тоже успокаивает», – сказала тогда она. А я нервно мерила шагами приёмную – вот почти как сегодня собственную прихожую – и думала, думала, думала. Потому что Стас был там, за дверями, куда меня не пускали. Ему проводили операцию, доставали пулю, которая вроде бы не попала в жизненно важные органы, но немного задела кость. Или как-то так, я тогда не знала, да и до сих пор не поняла всех тонкостей.
В тот момент меня и застала Вероцкая. Гордо прошествовала к стойке администратора, потребовала бумаги, внимательно их изучила и, повернувшись, ко мне, ледяным тоном сообщила:
– Жить будет, даже на работу довольно скоро выйдет. – Она покачала головой. – А вот жирок за время, пока отдыхает, может и подкопить. Всё так же будешь с ним носиться, Регина Денисовна?
Не знаю, как я поняла, что это именно ОНА. Мать Стаса. Возможно, потому что они чем-то были похожи, этой женщине всё же удалось привить сыну характер. Возможно, по обращению ко мне, пренебрежительному и осторожному. А может, просто тон был слишком ледяной, каждое слово вырывалось покрытое острой корочкой и словно царапало ей горло. Тогда я ещё не понимала, что это беспокойство, только потом осознала, что так она скрывает волнение за сына, так что сжала губы и процедила:
– Да, если потребуется.
