— Эйдан?.. — донесся сверху дрожащий голос.
Давнее имя камнем сорвалось с уст говорящего.
Рагуил повернул голову. Наверху стоял отец, мерзкий Иуда. В глазах у него дрожали слезы.
— Прочь отсюда, подлый Змей! Ты, предавший кровь невинную! — завопил Рагуил, распаляясь все сильнее, подбадриваемый голосами.
И вдруг затих. Из темноты выступила Зиба Мак. Она положила отцу руку на плечо. Должно быть, все это время стояла рядом с ним.
— Не слушайте его, — сказала Зиба Мак, поворачиваясь к Рагуилу спиной. — Он сам не знает, что говорит.
Дьявол вцепился Рагуилу в горло. Воздух камнем застрял в глотке.
Ангел-хранитель предал его, встав на сторону дьявола. На стене висели часы. Девять тринадцать вечера. Тринадцать минут. И девять плюс один плюс три — тоже тринадцать!
Минута, когда правит Вельзевул. Нечистый. Небеса низвергли Рагуила прямиком в адскую бездну. Отныне цифры его не спасут. Он больше не Рагуил. Он больше не Пламя Господне.
Он снова стал Эйданом Линчем. Одиноким мальчиком, испуганно дрожащим в темноте.
Когда Эйдан Линч поднял глаза, я вспомнила, где видела его раньше. Лицо теперь перекосилось в гримасе, а вот рубашка была та самая — с рукавами, отутюженными до бритвенно-острых складок, как в тот день, в поезде.
И, кстати, смотрел он тогда не на меня. Он смотрел на свою мать. На Терезу. Он не просто стал свидетелем ее гибели. Он следил за ней еще до крушения — все двадцать пять лет с того дня, как убил Сэмюэля Кэтлина.
Что бы Эйдан ни вообразил, Сэмюэля никто не насиловал. Это было установлено наверняка, еще в те годы. Он рос счастливым ребенком — златокудрым ангелочком, который никогда не знал печали.
Наблюдая, как Эйдана выводят через дверь, я зажала нос. От него на десять метров несло кислятиной. Как позднее выяснилось, запах уксуса, гнилых фруктов и тухлятины вызывается химическими соединениями в крови, а если точнее — транс-три-метил-два-гексеновой кислотой. У шизофреников часто встречаются нарушения метаболизма.
Найджел Фингерлинг, прежде чем выйти вслед за Линчем, шутливо мне отсалютовал. Я улыбнулась в ответ. Все-таки мы одержали победу…
— Кажется, я знаю, когда он снова объявится, — сказала я ему с Джеком чуть раньше, у себя в квартире. — Надо лишь выяснить, кого он планирует убить. И как его остановить.
— Время наверняка зашифровано в этой фразе, что бы она ни значила — про «солнце, тонущее во тьме, и кровавую луну», — отметил Фингерлинг, тыча пальцем в письмо Протыкателя.
— Кажется, он говорит про суперлунное затмение. В газетах писали, что в воскресенье луна станет красной и крупнее обычного.
— Отлично, еще одно убийство за две недели… Старший инспектор будет в восторге!
— Постараемся порадовать его и поймаем гада. Надо только понять, кто следующая жертва…
Разумеется, в одиночку такую загадку не решить. Найджелу Фингерлингу даже не пришлось лишний раз напоминать, что мы — команда.
В конце концов, общими усилиями мы нашли наиболее подходящую кандидатуру.
Джек вспомнил, что один из школьных приятелей Эйдана Линча рассказывал, как подростком тот спалил отцовский сарай. Графолог отметил, что строчка про «грехи отцов» написана с большим давлением пера на бумагу. Обновленный и дополненный мною психологический портрет предполагал, что следующей жертвой опять станет кто-то близкий, — Линч наконец набрался храбрости, чтобы выступать против давних обидчиков. Прежние незнакомцы и суррогаты Протыкателя уже не устраивали.
Вопреки нашим опасениям, Маркус Линч, узнав, что за ним охотится сын, не стал упираться и позволил нам устроить ловушку. Отношения между ними всегда были прохладными, хоть Эйдан и не знал, что они друг другу не родные.
— Мальчик был очень близок с матерью. — Теперь, когда правда выплыла наружу, Маркус говорил куда более охотно. — Она своей религией совсем промыла ему мозги. Я-то в Бога не верил, и за это он ненавидел меня еще сильнее… Если честно, я пытался полюбить парнишку, но особых чувств к нему все равно не испытывал. Бедняга, наверное, это понимал. Хоть я и простил Терезу, но, глядя на Эйдана, вечно вспоминал про ее измену. Ничего не мог с собой поделать… Кстати, мне ужасно жаль, что Эйдан не рассказал нам про деда. Мы бы обязательно ему помогли. Господи, и как я сам ничего не видел?..
Я подумала про собственные грязные секреты. Хранить тайны от близких порою проще, чем кажется. Однако некоторые вещи держать в себе нельзя. Иначе они сломают жизнь и тебе, и окружающим.
— Вы подозревали, что Эйдан причастен к смерти Сэмюэля Кэтлина? — уточнила я. — Поэтому так нервно отреагировали, когда я в прошлый раз заговорила о последних словах Терезы?
Маркус на мгновение растерялся.
— А, вы про тот случай… Знаете, я не уверен, можно ли вам говорить. Вы же все-таки из полиции…
— А если я пообещаю, что сказанное останется между нами?
