— Зиба Мак, ты так хорошо меня понимаешь! Но не волнуйся, демон в гостинице не в счет.
— Почему?
— Потому что я не изгнал из него беса, удалив средоточие его порока.
— Средоточие порока?.. — И тут до меня дошло. — О, ты не отрезал ему пенис?
— Именно.
Линч снова непроизвольно дернул рукой. На лице его мелькнула довольная улыбка.
У меня чуть волосы не встали дыбом: я осознала истинное значение его слов.
При составлении психологического портрета я не учла одну маленькую деталь. Причиной всему было отнюдь не божественное призвание. Оно лишь давало Линчу повод заняться тем, что в действительности ему нравилось. Сомнениями он мучился вовсе не из-за шестой заповеди.
Что бы Линч ни говорил, во что бы ни верил, Протыкатель убивал, ибо его это возбуждало.
Библейский палач буквально упивался видом крови. Неудивительно, что ему так хотелось искупить свою вину.
Это случилось уже после того, как я вернулась домой. Надо было сразу догадаться, что он за мной придет.
Фоном тихонько играл «Мер энсебл»: вокальное соло под аккомпанемент сетаров[63]. Музыка сердечных струн. Темнело снаружи небо, воздух стремительно холодал.
Я калачиком свернулась на диване в пижамных штанах и рыбацком свитере Дункана. Понемногу прихлебывала вино из большого бокала. На кофейном столике стояла опустошенная на две трети бутылка «Малибу эстейт мерло». Рядом лежал телефон. Я только что закончила разговор со старшим инспектором Фэлконом.
— Дункан тобой гордился бы, — сказал тот на прощание.
Эти слова ломким стеклом вонзились прямиком в сердце.
Я разгадала тайну двадцатипятилетней давности. Помогла схватить маньяка-психопата. Однако убийцу моего мужа так и не поймали. Его убийство осталось нераскрытым.
Я еще глубже сползла на диван. Горло стиснуло прежней хваткой, плечи придавило валуном, по венам вместо крови потекла ядовитая жижа. Черный провал вновь разинул передо мной свою пасть.
Закрыв глаза, я глубоко вдохнула и принялась дышать как меня учили.
Не знаю, долго ли я сидела, зажмурившись и втягивая воздух носом и выпуская его через рот, чтобы развеять тени, — но знаю, что именно вытянуло меня из привычной бездны.
Спасительный звонок, как говорили в школе после каждого урока. Дин-дон. Один, другой, третий.
Я так и осталась бы сидеть на диване, делая вид, будто не слышу, если б из-за двери не крикнули:
— Я знаю, что ты дома, Мак! Открывай.
Вздохнув, я сползла с дивана и поплелась ко входу.
— Джек, сейчас не лучшее время, — пробормотала я, отпирая замок, но не пуская гостя в дом.
— Глупости. — Тот отодвинул меня с дороги. — Снимай эти старые тряпки, надевай что поприличнее. Протыкатель за решеткой, убийство Самюэля Кэтлина раскрыто, и я приглашаю тебя отпраздновать успех. В Ноттинг-Хилл открылся потрясающий клуб. Я заказал нам столик.
— Очень мило с твоей стороны, но…
— Давай, давай! — Джек подтолкнул меня к шкафу. — Надо быть там уже через полчаса, а то бронь отменят.
— Мне правда не хочется никуда ехать…
Джек посмотрел на меня. Он знал мою тайну — знал про тьму, которая меня окружает.
— Отнекиваться бесполезно, Зибс, ты же знаешь. Можешь просто посидеть там, посмотреть, как я уплетаю ужин за обе щеки, раз тебе так хочется, но ты со мной поедешь. А теперь иди переодевайся.
— К первой посадочной платформе прибывает пригородный электропоезд, следующий по южной ветке Бейкерлоо до станции «Паддингтон-Чаринг-Кросс». Просим в целях безопасности отойти от края платформы и дождаться полной остановки состава.
Уже в поезде я вдруг сообразила, что Джек никогда прежде не называл меня Зибс. Так звал меня только Дункан.
Внутри было полным-полно свободных мест. Я плюхнулась на кресло в конце ряда, а Джек устроился на соседнем сиденье, вытянув перед собой ноги. Он случайно прижался ко мне бедром, и у меня вспыхнули щеки.
Я покосилась на него украдкой. Джек вертел большими пальцами и разглядывал рекламу глазных капель напротив. Может, он не заметил, как близко мы сидим, а может, ему было без разницы… Я покосилась на свое колено. Ну и черт с ним. Убирать ногу я не стала.
— Поезд отправляется.
Двери захлопнулись. Двигатель со свистом втянул воздух, готовясь с разгоном покинуть станцию. Вагон затрясся. Джек уютно прижался ко мне бедром.
— Ты спас меня, — прошептала я, когда мы выехали из туннеля и поезд замедлил ход, приближаясь к Паддингтону.
— Я знаю, Мак, как сильно ты скучаешь по Дункану. Но помни: ты не одна. — Джек положил руку поверх моей. — Я всегда рядом. Всегда.
Я улыбнулась, перевернула ладонь и переплела наши пальцы. До самой конечной станции мы так и держались за руки.
Раньше мальчик ликом был подобен ангелу, но теперь все видели в нем Сатану. Он так долго сражался с демонами, что в итоге стал одним из них. Оказалось, что чудовище, от которого надо спасать мир, — это он сам и есть.
Писать книгу — все равно что воспитывать ребенка. Без поддержки не обойтись, и я очень рада, что все это время меня окружали удивительные люди.
