– Ты предлагаешь убрать некоторые отделы в управлении и сократить на производственных участках работников, это я одобряю. Согласен, штат у нас, действительно немного раздут. Но учти, на нашем предприятии продолжают добросовестно трудиться те, с кем я начинал работать, когда это предприятие было социалистической собственностью. Я не могу взять и просто так выкинуть этих людей на улицу. – Зубов ненадолго замолчал, затем продолжил.
– Поговори с Ириной Владимировной, она умная женщина, должна понять и предложи ей провести реорганизацию финансового отдела, например, в отдел статистики. Ради бога, пусть работает. Или вот, в твоём списке попал под сокращение Александр Викторович единственный, оставшийся инженер в техническом отделе. Но он ведь инженер милостью божьей. Да, до сих пор пользуется старенькой логарифмической линейкой, но тем не менее, ни разу, насколько мне известно, не допустил, ни одной ошибки в своих расчётах. Его интеллект и эрудиция продолжают до сих пор служить предприятию, а ты его под сокращение. Не правильно это. Будет лучше, если ты подберёшь ему в отдел, двух молодых инженеров, пусть поработают с ним. Это и им пригодится, да и предприятию от этого, только польза будет. Раз уже начал заниматься этим вопросом переговори с деканом нефтепромыслового факультета, пусть он нам порекомендует кого-нибудь из выпускников этого года.
– Хорошо, Иван Сергеевич, я ещё раз, более внимательнее, с учётом Ваших замечаний, поработаю над своим предложением.
– Ты же знаешь, что пенсионерам сейчас не легко живётся. Да, не забудь оставить в электроцехе аккумуляторщика Лещука. Старый конь, как говорится, борозды не испортит. Я недавно с ним разговаривал. Годик, другой он ещё планирует поработать, ему надо доучить сына в университете. Он у него инвалид и нуждается в поддержке.
В коридоре изолятора послышались знакомые Ильину звуки: бряканье металлических мисок. Подошло время ужина. Владимир оторвался от воспоминаний. Открылось крохотное окошко на двери камеры. Волосатая рука поставила на откидную полку миску с кашей, кружку с чаем и положила кусок чёрного хлеба. Владимир взял с полки миску и в этот момент услышал голос раздатчика пищи.
– Слышь, профессор, завтра утром запишись в больничку. С тобою поговорить хочет один, уважаемый человек. Это важно для тебя. Понял меня?
– Да.
Когда он зашёл в кабинет к врачу и поздоровался, тот ответив, встал из-за стола и вышел. Тот час в кабинете появился немолодой, лысеющий мужчина в белом халате, накинутым поверх одежды заключённого и сразу заговорил.
– Имеются серьёзные сомнения по-поводу того, что это ты, профессор, завалил Бегемота и того второго. Как думаешь, почему следак вешает на тебя эту мокруху?
– Вы кто?
– Я тот, от кого зависит проснёшься ты завтра утром или нет. Понимаю, звучит грубо, но зато без лукавства. Можешь в этом не сомневаться. Советую тебе, профессор, быть со мною откровенным. – Владимир внимательно посмотрел на его пальцы в наколках, только потом спросил.
– Почему профессор?
– Чего тут непонятного? Похож на профессора, потому и профессор. Тебе, что погоняло не нравится?
– Вроде ничего.
– Вроде это у дяди Володи, а ты будешь профессором.
– Хорошо, выбираю проснуться завтра утром. – Затем он коротко рассказал зазаключённому в белом халате про своё посещение автосервиса и про допрос в прокуратуре. Внимательно выслушав его, тот сказал.
– Можешь идти. У меня к тебе вопросов нет. – Владимир, покидая кабинет врача, так толком и не понял, поверил ему заключённый в белом халате или нет?! – А чего я беспокоюсь, утро покажет, – подумал он, переступив порог своей камеры.
На третий день пребывания Ильина в следственном изоляторе, Борисов разрешил жене свидание с ним. Света первый раз в жизни посещала такое учреждение, как тюрьма, поэтому волновалась, но внешне выглядела спокойно.
– Света, а тебе на пользу пошло моё заточение, выглядишь восхитительно, – сказал Ильин, увидев жену в тюремной комнате свиданий.
– Вовка, не говори глупости. Я, просто, очень рада видеть тебя! У тебя-то как!? Рассказывай!
– Я в камере один балду гоняю. (Гонять балду, значит бездельничать. Примечание автора.) Лучше расскажи, как дочка?
– Не волнуйся за неё. Всё хорошо. Я сказала ей, что ты уехал в командировку.
Правда, на ночь глядя, пристаёт ко мне с вопросами: «Мама, а что такое командировка? Когда папа приедет? А что он мне привезёт?» Отвечаю, что скоро. А, что привезёт – это, пока сюрприз для тебя. «Мама, а что такое сюрприз?» И так может задавать мне вопросы до бесконечности, пока не заснёт.
Но ты и сам это хорошо знаешь. – Света говорила торопливо. По ней заметно было, что эмоции её переполняют, поэтому она, не замечая, прыгала с темы на тему. Двадцать минут общения с женой в комнате свиданий, пролетели для Ильина незаметно, но заряд бодрости он получил колоссальный.
