– Давайте Ваш пропуск, я подпишу. – После его ухода, Курагин взял визитку со стола. – Генеральный директор ООО, уголовник, рецидивист, какое замечательное ассорти, – усмехнулся он, затем позвонил полковнику Мурзину.
– Виктор Иванович, Курагин беспокоит. Ты на месте?
– На месте.
– Планирую подъехать к тебе.
– Подъезжай.
Мосин был доволен и даже больше: в душе он ликовал, потому что Курагин согласился на обмен и отдавал ему Филина. Правда, его не устраивало то, что с половиной выручки Бегемота придётся расстаться. Он после обеда, традиционно, сидел за столом с чашечкой кофе и просматривал суточный финансовый отчёт своего заведения, когда к нему ворвался Коротышка.
– Удав, в натуре, там мент к тебе. Пустить или сказать, что тебя нет?
– Какой мент?
– Какой-то Беркутов, в натуре.
– Проводи его в мой кабинет, я сейчас подойду.
– Рад видеть Вас, Владимир Михайлович! Какая тропинка Вас ко мне привела? Я слышал, что Вы на заслуженном отдыхе. А Вам не сидится дома? Скучаете по службе? – Произнёс Мосин елейным голоском, когда вошёл в кабинет.
– Ты прав, не привык я бездельничать. У меня к тебе дело.
– Говорите про своё дело, буду рад Вам помочь, по старой-то памяти, отчего не помочь. Я не забыл о том, что, если бы Вы тогда настоящего убийцу не нашли, то тянул бы я сейчас срок по ментовскому беспределу.
– Ты мне, Мосин, дифирамбы-то не пой. Допустим, я всего лишь, добросовестно выполнял свою работу. Лучше послушай, что мне нужно.
– Уже внимательно слушаю Вас, Владимир Михайлович.
– Я ищу дипломат, который пропал с места аварии из джипа курьера. В этом дипломате очень важные документы. Хозяин этих документов готов заплатить, нашедшему и вернувшему их, приличную сумму вознаграждения. Тебе, случайно, ничего не известно про этот портфель?
– Не слышал. Но могу спросить у людей.
– Сделай одолжение, поинтересуйся.
– Сколько готов заплатить за пропавшую макулатуру, этот барыга?
– Я же сказал, что приличную сумму.
– Двести штук зеленью отвалит?
– Заплатит, можешь не сомневаться.
– Номерочек мне своего сотового продиктуйте, а я Вам через денёк, другой отзвонюсь. – Беркутов продиктовал ему номер телефона и поднялся с кресла. – Провожать меня не надо.
– Владимир Михайлович, чего же Вы, так быстро покидаете меня?
– Спешу. – После ухода Беркутова, Удав ненадолго задумался. – С суммой вознаграждения я, точняк, лоханулся. Но это не последнее моё слово, – успокоил он себя. Беркутов, переговорив с Мосиным, вернулся в офис, где его дожидался Зайцев.
– Как прошла встреча высоких сторон?
– Нормально.
– А, если подробнее?
– Если подробнее, то Мосин владеет информацией. Я это понял.
– Каков итог?
– Традиционный для этого дела. Нам надо немного подождать.
– Кого или чего?
– Просто, подождать.
– Что ждать, что догонять разницы нет.
– Ты прав, Александр.
За час до обмена, Мосин послал своих людей на заброшенную металлобазу. Осмотрев территорию и несколько зданий, они доложили ему, что никого не обнаружили. Снайпер, с которым договорился Мосин, заранее облюбовал себе позицию на крыше одного из зданий и прибыл на место за тридцать минут до начала обмена.
По договорённости между сторонами, ровно в двенадцать часов дня на территорию заброшенного предприятия через распахнутые, когда-то главные ворота, въехал чёрный джип Курагина и микроавтобус. Курагин и Анохин вышли из машины, осмотрелись. На линии обмена люди Мосина, заранее установили импровизированный стол из деревянных ящиков и досок. Анохин поставил сумку с деньгами на этот стол и расстегнул. Из микроавтобуса вышел Колычев и, в сопровождении двух человек, медленно подошёл к столу. Голова и лицо у него были забинтованы. Из повязки выглядывали только глаза.
– Это кто? – Спросил Мосин.
– Филин.
– Почему у него голова в бинтах?
– Был ранен в голову, при задержании.
– Вы мне не сказали об этом.
– Разве?
– Почему он не в наручниках?
– Не гуманно на тяжелораненого одевать наручники. – Мосин внимательно посмотрел на Филина и подумал, – Похоже, что мент садист. Привёз нам Филина на растерзание, а сам базарит о гуманности. – Он повернулся к своим людям и распорядился.
– За Филином хорошенько присматривайте. – Затем достал из портфеля часть документов и подал Курагину. Курагин, убедившись в подлинности бумаг, кивком головы дал Анохину знать, что всё в порядке. Мосин проверил содержимое сумки, отсчитал половину суммы, положил в пакет, который ему подал Анохин и отдал остальные документы и портфель Курагину. После этих процедур, по условиям договорённости, можно было считать, что обмен состоялся. Участвующие в обмене, повернулись друг к другу спинами и стали расходиться.
