Погодин, от нечего делать, решил посмотреть, чем занимается соседка, в надежде, увидеть что-нибудь интересное. Он включил свой компьютер и видеонаблюдение в её квартире, как раз в тот момент, когда она начала собираться в дорогу и стала складывать вещи в дорожную сумку. Ему хорошо было видно, как Катя на дно сумки положила два свёртка. – Судя по тому, как она бережно с ними обращается, в них находится что-то ценное, – подумал он. Поэтому, как только она вышла из квартиры с подругой, он через балконы, сначала свой, потом её, проник к ней в квартиру и сразу кинулся к дорожной сумке. Торопливо расстегнув на ней молнию, и, нащупав рукою один из свёртков, вытащил его. Что-то тяжёлое, похожее на кирпич, было завёрнуто в полиэтиленовом пакете. Взяв пакет за дно, он вытряхнул содержимое на пол и увидел прозрачный полиэтиленовый пакет, наполненный деньгами в пачках. – Вот так сюрприз! – Тихо произнёс он и достал из сумки второй чёрный свёрток, который по размерам был меньше и легче. В нём оказалась небольшая металлическая коробочка из-под чая. Она наполовину была наполнена женскими украшениями из драгоценного металла и камней. Прихватив оба свёртка, он перелез через балконы и вновь оказался в своей квартире. Выпив кофе, и успокоившись, Погодин решил хорошенько, до лучших времён, припрятать похищенное. Он оделся и вышел из квартиры. В это время от подъезда дома отъехал милицейский уазик. – Кажется, пронесло, – подумал он.
Тело следователя Борисова долгое время пролежало в тюремном морге города, в окрестностях которого его настигла смерть. Если бы его супруга, Антонина Викторовна, не занялась поиском, пропавшего мужа, то был бы он, скорее всего, захоронен на городском кладбище, как не опознанный труп. В день похорон в коллективе прокуратуры Еловска царило траурное настроение. Некоторые сотрудники, которые по долгу службы были не очень заняты, начали поминать и принимать горькую за упокой души Борисова, с самого утра. Зная об этом, прокурор Еловска перед тем, как выехать коллективу на кладбище, критическим взглядом осмотрел каждого, и, никто не вызвал у него нарекания. Почему, по приезду на кладбище, развезло от выпитого, молодого, только начинающего службу, следователя Бобыхова, никто из его коллег понять не мог: принимали-то горькую все одинаково и чисто символически? Наверное, у парня нет ещё закалки в этом деле, решили они. Но никто, даже и предположить не мог, что перед самым отъездом на кладбище, Бобыхов зашёл в кабинет, открыл сейф, достал бутылку водки, налил полный стакан и выпил. – Вот это нормально, – подумал он. – А то, что это за доза? Два раза по тридцать грамм? Я же не котёнок. – Он немного подумал, налил ещё стакан и выпил. – Постою в сторонке, никто и не заметит, – решил он и убрал почти пустую бутылку в сейф.
Как не препятствовали сослуживцы, Бобыхов, всё равно, через плотное кольцо присутствующих, пробрался к могиле и потребовал к себе внимания, чтобы сказать несколько хороших слов о погибшем и в самом начале своей траурной речи заявил о том, что одну из улиц города, необходимо назвать именем следователя Борисова. Но, судя по молчаливой реакции присутствующих, понял, что с этим предложением слегка поторопился. Товарищи по работе, не дав ему договорить, взяли его под руки и попытались увести в сторону. Но он вырывался, кричал и требовал от сослуживцев, чтобы его закапали вместе с Борисовым. К нему подошёл заместитель прокурора Терехов, грозно посмотрел на него и сказал, – если ты, сейчас же, не заткнёшься, свинья, то я тебя собственными руками живым, закапаю в землю на этом кладбище. – Бобыхов сразу притих. Очевидно, перспектива быть закопанным самим Тереховым, ему пришлась не по душе. Заместитель прокурора грубо схватил его за рукав кителя, отвёл к служебной машине и передал в руки водителю. В машине Бобыхов быстро успокоился и заснул.
Супруга, погибшего следователя Борисова, Антонина Викторовна, давно мечтала, хоть немного, хоть на склоне лет, пожить за границей, например, в Испании, как мечтали они с мужем, когда он был жив. Вот только дочь, никак не хотела соглашаться на переезд за границу и воспринимала разговоры матери о переезде, как блажь, которая давно поселилась у неё в голове.
– Мама, сколько раз я тебя просила, не заводи со мною разговор на эту тему.
У нас в стране народ талантливый, трудолюбивый, ничем не хуже другого, он тоже, со временем, добьётся больших успехов.
– Если бы мог добиться, то давно бы уже добился.
– Мама, мне нравится жить в моей стране. У меня здесь работа, друзья. В конце концов, ты живёшь не в самых худших условиях: в новом доме, в просторной квартире. Я зарабатываю прилично. Ты, ни в чём не нуждаешься. От добра, добра не ищут.
– И не мечтай, твои талантливые и трудолюбивые не успокоятся, пока последние крохи не растащат по своим карманам.
– Мама, не преувеличивай. – Одним словом, не хотела ничего слышать, ни о каком переезде за границу. Антонина Викторовна отстала от дочери, но не успокоилась, надеясь со временем, всё же, уговорить её.
