Грантхавали (Собрание) полностью

Отличие бхакти в гимнографии шиваитских и вишнуитских поэтов от бхакти в Бхагавадгите состояло прежде всего в том, что «путь преданности» рассматривался теперь уже не как один из возможных способов достижения высшей цели, пусть и лучший в сравнении с другими, но как единственный путь. Другое отличие было в том, что основным механизмом в соединении с Божеством считается уже не знание-как-действие, но интенсивная разработка сердечных чувств, извлечение из них самого разнообразного топлива для огня самоотдачи, культивирование религиозного эроса. Постоянные метания бхакта между восторгом надежды на встречу с «избранным божеством» и отчаянием из-за препятствий этой встрече, настрой души на постоянное томление по мистическому объекту любви (подчас неотличимое от обычного эроса), на созерцание его образа, на желание постоянного самопожертвования, замещающие традиционную йогу и заполняющие все бытие бхакта, – таковы основные мотивы этой поэзии. Меняются и представления о высшем благе. Бхакт отказывается даже от общепринятого идеала «освобождения», выражая готовность добровольно переходить из рождения в рождение (снова подобно бодхисаттве) с тем, чтобы каждый раз возобновлять свои любовно-религиозные муки и отдаваться служению Божеству.

Средневековые секты. Движение наянаров и альваров дало импульс распространению «пути преданности» по всей территории Индостана (к числу последних альваров относился и Ямуначарья (10–11 вв.), мистические интуиции которого были впоследствии систематизированы в вишишта-адвайте Рамануджи). Из Тамилнада начинается экспансия бхакти в соседний Карнатак, затем в Махараштру, затем далее на северо-запад, в Раджпутану и Гуджарат (современный «пояс хинди»), и на северо-восток, в Бенгалию, параллельно с появлением все новых течений на юге.

Само движение бхакти допускает дальнейшее деление на бхакти с преобладанием «пути знания» (все философские школы, ориентирующиеся на бхакти, – и вишнуитские, и шиваитские), со значительным компонентом «пути действия» (некоторые шиваитские нонконформистские группы, вишнуитская веданта Мадхвы) и, наконец, с доминированием «пути преданности» (бхакти в бхакти) (некоторые течения кришнаизма).

Существовали специальные классификации бхактических эмоций и бхактических течений, которые уже не нуждаются в реконструировании, поскольку они были «выписаны» в самих индийских средневековых памятниках. Первая из них основана на применении к бхакти основной типологизации эмоций в руководствах по поэтике, в которых различались естественные эмоции (бхавы) и создаваемые на их основе сценические эмоции (расы). Каждая из основных бхактических эмоций – рассматриваемая в применении и к адепту и к Божеству – дает один из возможных модусов «пути преданности». Их насчитывалось пять: 1) отношение слуги к господину, 2) отношение сына к родителям (в обоих случаях перед нами бхакти уважительной субординации), 3) отношение двух друзей (бхакти фамильярности), 4) родительское отношение к «избранному божеству» (бхакти с материнскими чувствами), 5) отношение влюбленных (бхакти эротическое – рассматривалось как высший тип, включающий в себя в определенном смысле все предыдущие).

Другая, еще более известная, классификация распределяла не столько эмоции, сколько те уровни причастности Божеству, до которых бхакт мог «дотянуться» в своей религиозной практике. Этих стадий-целей в общении с «избранным божеством» насчитывалось четыре: 1) пребывание с ним в одном небесном регионе (салокья); 2) пребывание (в различных смыслах) близ него (самипья); 3) обретение его «формы», доступное лишь для самых приближенных (сарупья); 4) вхождение в его мистическое тело как полное «растворение» в нем (саюджья). Каждый бхакт, соответственно, мог примериться к одной цели, сообразовывая с ней свои желания и возможности, и знать, на что он может рассчитывать, применяя свою «технику эмоциональности», считавшуюся магически действенной.

Еще одна классификация принадлежала известному руководителю одной из бхактистских сект Валлабхачарье, который делил их на тех, кто служит Божеству «по правилам», пользуясь предписаниями текстов (марьяда-бхакти), и тех, кто делает это чисто спонтанно, не опираясь на «религиозное образование» (пушти-бхакти).

Основная же средневековая классификация самих бхактических сект-общин, принятая в индологии, исходит из их деления на 1) те, в которых Божество мыслится в конечном счете персонифицированным, адекватно представленным в той или иной антропоморфной форме (сагуна-бхакты), и 2) те, в которых Божество мыслится, несмотря на наличие внешней манифестации, с которой «работает» бхакт, как в конечном смыле безличная духовность Абсолюта (ниргуна-бхакты).