Что бы он ни говорил Уне, Сулиен чувствовал неладное, прежде чем войти в пустой магазин, но вошел прямо, уверенно и стал изучать куртки из водоотталкивающей ткани, вспоминая, как делал это раньше; ему не приходилось прилагать таких усилий, как Уне, чтобы выглядеть обычно. Она вдолбила ему несколько историй о братьях и каникулах, чем заставила его только еще больше разнервничаться, но скоро он уверился, что беспокоиться не о чем, — по крайней мере, мельком взглянув на него, хозяин не помчался за стражей. В магазине не было никого, кроме скучающей молодой женщины, сонно склонившейся над прилавком, которая поначалу не проявила к нему абсолютно никакого интереса.
И в магазине тоже было сонно. Лампы светили тускло, а развешанная по стенам одежда вся как на подбор была земляного и древесного цвета или иногда приглушенных серо-голубых тонов. На Сулиена она произвела смутно гнетущее впечатление, особенно когда он обнаружил, насколько дорогие эти вещи. Он без особого подъема отобрал несколько самых дешевых, а затем, окончательно приуныв, повернулся к полкам, где стояли коричневые и желтые ботинки, увесистые и ко всему безразличные, как корнеплоды. Сулиен стал брать один ботинок за другим и крутить его так и эдак. Купить все необходимое и уложиться в намеченную сумму оказалось труднее, чем он ожидал.
Разбуженная частыми вопросами насчет цен, а теперь стало ясно, что молодой человек собирается накупить много вещей, продавщица устало вздохнула, заученным шагом подошла к Сулиену и мрачно посмотрела на выбранные им ботинки.
— Эти никуда не годятся, — произнесла она, растягивая слова.
Сулиен с некоторым удивлением посмотрел на ботинки.
— На вид ничего, — сказал он. — А для какой это погоды?
— Когда дождя нет. Вообще непонятно, зачем такие делают. Вода через них проходит, как через решето. Вам, наверное, вот какие нужны.
Продавщица легко хлопнула по ботинкам, оказавшимся на пятнадцать сестерциев дороже, чем те, которые выбрал Сулиен. Вид у нее был уверенный, и Сулиен быстро подумал, не подождать ли, пока Уна заработает еще денег, но побоялся, что это займет слишком много времени, и вспомнил, что даже дешевые городские туфли, купленные им в Толосе, выглядели не столь плачевно.
Странно было разговаривать с продавщицей, и он понял, как давно уже не говорил ни с кем кроме Уны и Марка. В Сулиене проснулось недоверие. Он попытался представить себе, что за люди живут в Хользарте, но, сколько ни напрягал воображение, оно отказывалось работать, и ничего зримого он вообразить так и не смог. Внезапно он почувствовал себя подавленным. Нет, не такой жизни мне бы хотелось, подумал он.
Видя, что ей не верят, продавщица восприняла это как личное оскорбление, и Сулиен даже подумал, что она, наверное, врет, когда обнаружилось, что ботинок такого типа, по такой цене, при этом достаточно маленьких, для Уны, нет. Сказать по правде, ему с самого начала показалось, что все в магазине не того размера. Наконец, с видом человека, одержавшего нравственную победу, девица вытащила из задней комнаты нечто. Ботинки были явно хитро задуманы и стоили вдвое дороже, чем мог себе позволить Сулиен.
Кончилось тем, что он потратил двадцать минут, побито кружа по городку в поисках другого магазина, которого, похоже, не существовало. В отчаянии он вернулся, поторговался с продавщицей из-за ботинок для Уны, прикидывая, пока ум за разум не зашел, что он может купить на оставшиеся деньги. Наконец девушка завернула ему покупки в толстую бумагу, и Сулиен снова оказался на главной улице, чувствуя, что его понемногу начинает мутить от вида серого городишки. Снаружи было темнее, чем ему казалось, и Сулиен на мгновение задумался — чем занимается все это время Марк?
По крайней мере, идти было недалеко. Основное неудобство составляли многочисленные свертки, не то чтобы тяжелые, но слишком объемистые, и Сулиену приходилось то и дело останавливаться, чтобы их переложить. Сначала он не увидел Уну на площади и решил, что она, должно быть, вернулась и ждет с Марком у реки. Только шум опрокидывающихся пластмассовых столов и стульев заставил его посмотреть в сторону кабака с желтым фасадом, где он увидел направлявшегося к дверям мужчину, схватившего в охапку женщину, точнее, девушку, которую он силой волок, тянул…
Конечно, Сулиен сразу признал Уну. Но мужчина почти целиком закрывал ее своим телом, так что на мгновение Сулиен увидел то же, что видели немногочисленные прохожие, оказавшиеся на площади: хозяин наказывает раба.
