Далее, вплоть до пирамид, французы шли по левому берегу Нила уже легко, почти весело, хотя 13 июля у деревни Шубра-хит им пришлось выдержать первый бой с кавалерией мамлюков. Наполеон построил свои войска в четыре каре с артиллерией внутри каждого из них. Желая обезопасить научную экспедицию и обоз, он скомандовал: «Ослов и ученых - в середину!» А затем приказал армейскому оркестру играть «Марсельезу», зная, как эта музыка поднимает дух его солдат. Как только конные мамлюков лавиной пошли в атаку, из каре, заглушая и дикий рев нападавших, и музыку оборонявшихся, грянули артиллерийские орудия. Первые ряды мамлюков были сметены орудийным огнем в пыль, а остальные с еще более дикими воплями отхлынули от каре и, вздымая тучи песка, скрылись. «Так, - напишет об этом Александр Дюма, - в первый раз со времени крестовых походов Восток оказался лицом к лицу с Западом».
Теперь Каир был уже близок. А в Каире мамлюки готовились к тому, чтобы разгромить пришлых гяуров (иноверцев). Номинальный правитель Египта турецкий паша Абу Бекр созвал Диван - совет каирской знати. Верховодили в нем фактические хозяева страны, вожди мамлюков дуумвиры Мурад-бей (1750-1801) и Ибрагим-бей (1735-1816). Они были настроены только на победу, учитывая, что у гяуров нет кавалерии и их пехотинцы не смогут противостоять таким, как мамлюки, первоклассным воинам на лучших в мире арабских скакунах. «Будем рубить им головы, как арбузы на бахче!» - хвастался Мурад-бей. А Ибрагим-бей поднял дух мамлюков таким описанием нечестивых пришельцев: «Неверные, которые пришли сюда сражаться с нами, имеют ногти длиной в один фут, огромные пасти и свирепые глаза. Это дикари, обуреваемые Иблисом (дьяволом. - Н. Т.), и они идут в бой скованные цепями»[799].
На заре 21 июля 1798 г. перед французами предстала сказочно красивая и пугающая картина, словно видение из «Тысячи и одной ночи»: слева - Каир с его четырьмя сотнями минаретов и величественной мечетью X века Аль-Азхар, справа - исполинские треугольники древних пирамид. А впереди уже с нетерпением ждали готовые к битве войска правоверных дуумвиров. Ждать им пришлось недолго: в тот же день, 21 июля, историческая битва у пирамид началась и закончилась.
Соотношение сил перед битвой в разных источниках определяется по-разному. Наполеон считал, что Мурад-бей имел здесь, кроме 12-тысячной кавалерии мамлюков, еще и пехоту из 20 тыс. арабов, янычар (турок), феллахов (египетских ополченцев) и 8 тыс. бедуинов[800]. Д. Чандлер, хотя и фиксирует подсчеты «некоторых авторов», согласно которым численность войск Мурад-бея «превышала 40 тыс.», соглашается с Ф. Кирхейзеном в том, что едва ли Мурад- бей имел в тот день больше 6 тыс. мамлюков и 15 тыс. феллахов[801]. Вторую, резервную, линию боевого порядка египтян составляла пехота Ибрагим-бея, которая даже не успела принять участие в сражении. Наполеон, по его данным, располагал в день битвы такими силами: 20 тыс. человек и 42 орудия[802].
Битва при пирамидах возымела неповторимый, словно театрализованный антураж. «Правый берег Нила, - вспоминал Наполеон, - был покрыт всем населением Каира - мужчинами, женщинами, детьми, которые поспешили туда, чтобы наблюдать за битвой»[803]. То было не простое любопытство: мамлюки успели внушить им, что в случае поражения они «сделаются рабами» дьявольских пришельцев[804].
В 3 часа пополудни многотысячная кавалерия мамлюков, сверкая на солнце сталью, золотом, бриллиантами, алмазными перьями своих нарядов и оглашая все вокруг столь диким ревом, что он леденил кровь - и воинов, и, еще более, зрителей, пошла в атаку. К тому моменту Наполеон уже выстроил свои колонны, как он это сделал у Шубра-хита, в пять дивизионных каре с орудиями по углам и в центре. Не известно, играл ли оркестр в тот день «Марсельезу», но прозвучало его историческое обращение к войскам перед сражением:
