– Значит, ты был единственным на судне, кто этого не видел, – Джерри пожал плечами. – Я не ругаю тебя. Это была ее ошибка. Это она выбрала тебя, тупой клоун! И лишь одного я не мог представить – что ты ничего не знаешь.
Торби чувствовал себя беспомощным, как птица перед наведенной на нее ракетой.
– Не могу поверить.
– Неважно, можешь ты поверить или нет… все это видели. Но вам обоим надо было скрывать, бежать от этих чувств, пусть даже они были совершенно невинными… и если бы сестренка не потеряла головы…
– Что? Как?
– Она как-то постаралась привлечь внимание Бабушки к этому юному идиоту-баллисту. Она пришла к ней и сказала, что хочет, чтобы ее тоже кто-то удочерил. Человек она бесхитростный и думала, что раз ты усыновлен, то не имеет значения тот факт, что она твоя племянница – остается только немножко переиграть и она сможет выйти за тебя замуж. – Джерри хмыкнул. – Будь ты усыновлен где-то на стороне, у нее еще могло бы получиться. Но она очевидно, рехнулась, если решила, что Бабушка – БАБУШКА! – согласится на такой скандал.
– Но… но ведь в сущности я не имел к ней никакого отношения. И не собирался жениться на ней.
– Ох, да кончай же! Я устал от тебя.
Торби пошел бродить, не желая ни возвращаться к Джерри, ни вообще видеть его. Он чувствовал себя растерянным и одиноким. Жизнь Семьи казалась столь странной, и понять ее поступки для него было столь же невозможно, словно он был лосианином.
Наконец, ему пришло в голову, что тут есть хотя бы один человек, с которым он может поговорить. Со своими бедами он пришел к доктору Мадер.
Постучавшись в ее дверь, он услышал быстрое: «Войдите!» Она встретила его, стоя на коленях, среди своих вещей. На носу у нее было пятно, а редкие волосы растрепались.
– А, Торби. Рада тебя видеть. Они сказали мне, что ты на грунте, и я уже боялась, что не встречу тебя.
Она говорила на Системном Английском, и он ответил ей на том же языке.
– Вы хотели видеть меня?
– Чтобы попрощаться. Я возвращаюсь домой.
– Ах вот как, – Торби снова ощутил болезненный толчок – такой же, как когда он услышал от Джерри о Мате. Он собрался с силами и сказал:
– Мне очень жаль. Мне будет не хватать вас.
– Это мне будет не хватать вас, Торби. Вы были единственным существом на этом огромном корабле, с которым я чувствовала себя, как дома… что более чем странно, так как моя жизнь и ваша отстоят друг от друга предельно далеко. Мне будет не хватать наших разговоров.
– И мне тоже, – грустно согласился Торби. – Когда вы уходите?
– «Эль Нидо» уходит в прыжок завтра. Но я должна перебраться сегодня вечером; я не могу опаздывать, а то мне придется добираться домой еще несколько лет.
– «Эль Нидо» идет на вашу планету? – У него стал складываться фантастический план.
– О, нет! Сначала они идут на Таф Бету-IV. Но там бывают почтовые корабли Гегемонии, и с ними я могу попасть домой. Слишком удачный шанс, чтобы не использовать его. – План поблек в голове Торби; да и в любом случае он был нелеп – он-то мог выбрать себе чужую планету, но ведь Мата не относилась к фраки.
– Старший Офицер согласилась, – продолжила доктор Мадер. Она криво усмехнулась. – Она была рада избавиться от меня. Знай она, сколько хлопот ей доставит мое пребывание на «Сису», она бы никогда не пошла на это; думаю, что за этим стоит какая-то сделка, о которой твоя Бабушка не упоминает. Во всяком случае, я покидаю вас…
Эти слова заставили Торби подумать, что Маргарет может увидеть на женской половине Мату. Смущаясь и запинаясь, он стал объяснять, о чем ему бы хотелось поговорить. Занимаясь укладыванием вещей, доктор Мадер слушала его со всей серьезностью.
– Я знаю, Торби. Я слышала о таких невеселых вещах.
– Маргарет, вы когда-нибудь еще сталкивались с такими глупостями?
Она помедлила.
– Много раз… и с еще более глупыми.
– Но ведь здесь ничего и в помине не было! А если бы и в самом деле Мата хотела бы этого, почему бы Бабушке не разрешить ей… вместо того, чтобы отдавать ее на другой корабль к незнакомцам. Я… ну, ладно, я не думал об этом. Пока не столкнулся…
Женщина-фраки улыбнулась.
– Это самое странное любовное признание, которое мне доводилось слышать.
– Можете ли вы передать ей письмо от меня? – спросил Торби.
– Торби, если ты собираешься послать ей признание в своей вечной любви или что-то подобное, то лучше не делай этого. Твоя Бабушка сделала для своей правнучки самое лучшее из того, что она могла, сделала это быстро, с любовью и мудростью. И сделала это, исходя из интересов Маты, а не из сиюминутных потребностей «Сису», хотя Мата отлично поражает цель. Но твоя Бабушка, как и подобает Старшему Офицеру, исходила из более высоких соображений; она обдумала глубинные интересы всех и сочла, что они перевешивают потерю одного баллистика. Она улыбнулась. – Через пятьдесят лет Мата примет такое же мудрое решение: интересы клана «Сису» превыше всего.
– Провалиться мне на этом месте, если я хоть что-то понимаю!
