Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

Между прочим, этот дом в Салтыковке (тогда 17-й километр Нижегородской железной дороги, сегодня — один из микрорайонов города Балашиха Московской области) сохранился до наших дней, вместе с мансардой. И адрес прежний: Луговая улица, 12. Живут в нем сейчас уже другие люди, которые ни о Солоневиче, ни о прежнем домовладельце по фамилии Руденко ничего не слышали.

В Салтыковку к Ивану Лукьяновичу из Одессы в сентябре 1926 года приезжают Тамара Владимировна и Юра. Довольно быстро Тамочке удалось найти работу в том же здании, где работал и ее муж — во Дворце Труда на Солянке, там дислоцировались все отраслевые советские профсоюзы, а верхний этаж занимал Профинтерн, руководивший «рабочим движением» во всем мире.

Тамара Владимировна, владевшая четырьмя иностранными языками, благодаря хорошим характеристикам из АРА, Одесской конторы Внешторга и, наконец, заручившись рекомендацией члена ВКП (б) из Культотдела ЦК ВЦСПС (эту рекомендацию устроил Иван Лукьянович), поступила переводчицей в Комиссию внешних сношений ВЦСПС.[259] Ближайшие два года ей предстояло проводить большую часть служебного времени в поездках по стране, сопровождая иностранные профсоюзные делегации.

Иван Солоневич начал постепенно осваиваться в роли спортивного бюрократа, по его собственному выражению:

«Я был спортивным бюрократом: это совершенно новая в истории человечества отрасль бюрократической деятельности. И касается она тех людей, которые могут заниматься спортом, но могут им и не заниматься. Власти над жизнью и смертью, над едой и голодом, над жилплощадью и бездомностью у меня не было. Когда вышестоящие бюрократы предложили мне составить ряд специальных систем гимнастики и спорта для санитаров, бухгалтеров, металлистов, врачей, грузчиков и прочих, я тщетно возражал, что все пролетарии мира имеют одно и то же количество позвонков, бицепсов и прочего и что поэтому разные системы спорта для разных профессий являются чепухой. Мои возражения не помогли. Моя настойчивость стоила бы мне службы и кое-чего еще. Я эти системы изобразил. Они были совершеннейшей чепухой, но и совершенно безвредной чепухой. Но когда мне предложили формировать футбольные команды из девушек («социалистическое равноправие женщин»), то я проявил совершенно неприличную в бюрократической среде строптивость нрава, из-за которой меня в конце концов выгнали вон».[260]

О том, как именно выгнали, — расскажем в подробностях ближе к концу этой главы. До этого попытаемся понять, каким же таким образом монархист Солоневич «служил» советской власти.