Гражданин Империи Иван Солоневич полностью

Безусловно, Эстония — не показательна для общей характеристики движения штабс-капитанов, но данные документы — лишнее подтверждение тому факту, что оно носило иррегулярный характер. Из протоколов допросов можно вынести и такую полезную информацию: число читателей газеты Солоневича в 2–3 раза превышало ее тираж, так как издание буквально ходило по рукам, а зачастую выписывалось вскладчину. Другое дело, что взгляды издателя разделялись далеко не всеми подписчиками и даже распространителями.

Появление первых ячеек нарождающегося движения Иван Лукьянович встречал с оптимизмом:

«…победит ли Сталин, победят ли Сталина — все равно — контр-революция. А контр-революция — это м ы, штабс-капитаны. Кто же больше? Штабс-капитаны имеются не только в эмиграции — вполне достаточное количество их есть и в России. Так вот именно они — контр-революционеры тем или иным способом (о способах сейчас еще говорить трудно) и будут составлять российскую власть, к каковым функциям штабс-капитанам готовиться очень не помешало бы»[584].

Как писал после войны В. К. Левашев-Дубровский, «штабс-капитанское» движение «в первые же месяцы своего существования стало оформляться по профессиональным признакам»[585].

Внутренняя работа структур «штабс-капитанского» движения обычно состояла из занятий тематических групп. Например, Русское общество спортсменов в Париже, самая активная и многочисленная организация, состояло из идеологической, административной, земельной и рабочей групп. Штабс-капитаны устраивали открытые собрания с организацией докладов, спортивные соревнования, стараясь привлечь на эти мероприятия эмигрантскую молодежь.

«До войны <…> мы стали налаживать дискуссионные кружки. В разных местах это делалось по-разному: в таких пунктах, как Прага или Белград, где к нам примкнули целые организации — как союзы инженеров, юристов, врачей и прочих — организовывались собрания. Там, где эмиграция была рассеяна, люди собирались по признаку соседства. Каждый номер «Голоса России» подвергался обсуждению, дискуссии, к р и т и к е», — сообщал не без гордости Солоневич своим послевоенным читателям[586].

О формах работы штабс-капитанских «берлог» лидер движения писал так:

«Они шли от низов, так сказать — от масс. Безо всякого нашего участия появились кружки «Голоса России» — в Брюсселе и Тзян-Тзине, в Лионе и в Холливуде, в Лозанне и в Харбине. Я этим кружкам не написал ни одного письма и не дал ни одной инструкции. Это, как говорят в советской России, — самотек. Это выражение назревшей и наболевшей необходимости, это — результат тупика, в который попало русское зарубежье — элита и цвет русского народа»[587].

К концу 1938 года «штабс-капитанское» движение включало в себя около 40 организаций, к весне 1940-го — около 70 структур в приблизительно 30 странах. Часть из них находилась на нелегальном положении — из-за симпатии властей ряда стран к СССР, противодействия эмигрантских организаций, в частности, «внутренней линии» — контрразведки РОВС, или просто в силу военного положения, введенного к тому времени в странах — участницах Второй мировой войны[588].