И еще знал Пафнутьев, что в каждом кругу людей складываются свои понятия о красоте, и женщины подстраиваются, подгоняют себя под те или иные требования. Вряд ли та же Лариса, работая, к примеру, в прокуратуре, стала бы делать такие тонкие изогнутые брови... А оказавшись в управлении торговли, сделала, и не ошиблась. Добилась и потрясла. Конечный результат, правда, оказался печальным, но это уже другое сработало... Хотя толчок, самый первый, неслышный, неприметный, возможно, дали именно брови, яркая помада, золотой перстень с розовым камнем или тем, что принято называть камнем – настоящих самоцветов такого размера и цвета в природе не бывает.
Полюбовавшись перстнем, Пафнутьев положил его на полку и вздрогнул от резко прозвучавшего телефонного звонка в прихожей – шли длинные с паузами звонки, кто-то пробивался из другого города. Поколебавшись, Пафнутьев взял трубку.
– Слушаю, – сказал он негромко, стараясь не разбудить хозяйку.
– Ларису мне, – произнес мужской голос с некоторым недовольством.
– Она плохо себя чувствует... Передать ей что-нибудь?
– Что значит плохо чувствует? И к телефону подойти не может?
– Как вам сказать... Она недавно заснула...
– А кто это? С кем я разговариваю?
– Родственник, я только сегодня здесь оказался, – сказал Пафнутьев чистую правду. – А вы, простите, кто будете?
– Передайте Ларисе, что звонили из Сочи. Она знает. Скажите, что снова буду звонить.
– А вы знаете о несчастье? Сегодня случилось... – Пафнутьев хотел подольше послушать этот хрипловатый властный голос.
– Какое еще несчастье? – спросил мужчина после заминки. – Что вы имеете в виду?
– Дело в том, что убит Коля... Вы знакомы с Колей? Это ее муж... Он работал водителем... Извините, я не знаю вашего имени, как мне вас называть?
– Не надо меня никак называть. Передайте, что буду снова звонить. Вот и все.
– А как ей о вас сказать-то? – прикинулся Пафнутьев круглым дураком.
– Скажите, что был звонок из Сочи. Все.
На том конце провода положили трубку, и Пафнутьев услышал частые гудки отбоя. Но он был доволен этим кратким и вроде бы бестолковым разговором. Многое в нем звучало странно, во всяком случае озадачивало. Человек звонит в чужой дом, а говорит тоном недовольного хозяина. Ему сообщают о смерти знакомого, а он не выказывает ни малейшего интереса. Значит, знает об убийстве, но что-то заставляет его скрывать свое знание... И довольно забавно прозвучало в конце словечко «все». Так закончить разговор мог человек, привыкший работать с секретарем, который выполняет указания, сидит на телефоне, охраняя от разговоров ненужных, от просителей никчемных. Похоже, большой начальник звонил, усмехнулся Пафнутьев. А в Сочи в данное время находится только один начальник, который мог звонить Ларисе Пахомовой в этот день, – Илья Матвеевич Голдобов.
«Ну что ж, Илья Матвеевич, вот мы и познакомились», – подумал Пафнутьев, выходя из квартиры и старательно закрывая дверь. Старушки опять повернули к нему свои вопрошающие лица-подсолнухи и продолжали поворачивать, пока он проходил между скамейками. «С нетерпением жду вашего возвращения с южных берегов, Илья Матвеевич, – продолжал Пафнутьев свой мысленный разговор с Голдобовым. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули и сможете выкроить часок, чтобы ответить на мои невинные вопросы. Заверяю вас, уважаемый Илья Матвеевич, что постараюсь подготовиться к встрече и сделаю все, чтобы наш разговор не оказался пустым. Водителя вашего „все-таки убили“, как выражается его жена, и мне любопытно, какими словами вы сами расскажете о столь печальном происшествии».
Выйдя из затемненного двора на залитую солнцем улицу, Пафнутьев невольно зажмурился, привыкая к свету и зною, а заметив телефонную будку, направился к ней. Она стояла на самом солнцепеке и была настолько раскалена, что к ней нельзя было притронуться. Но автомат, как ни странно, работал, и Пафнутьеву удалось связаться с прокуратурой.
– Леонард Леонидович? – почтительно произнес он, узнав голос Анцыферова. – Рад приветствовать вас в столь солнечный день! Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?
– Кончай трепаться. Что у тебя?
– Первые поиски и находки. Первые просьбы, Леонард...
– Слушаю тебя! Говори быстрее, у меня мало времени!
– Надо бы срочно установить прослушивание домашнего телефона Пахомовых. Прямо сейчас, Леонард.
– А основания? И потом – зачем? Что это даст?
– Дело в том, что сегодня, может быть, даже в ближайший час или два, жене Пахомова будет звонить Голдобов.
– Выразить соболезнование?
– Возможно. Но он, как мне кажется, скажет и нечто существенное.
– Павел? При чем здесь Голдобов? Он за тысячи километров, ведь не будешь же ты утверждать, что...
– Именно это я и буду утверждать, – твердо сказал Пафнутьев. – Пахомов, расстрелянный сегодня утром в центре города, долгие годы был не просто водителем Голдобова, но и его доверенным лицом, человеком, который знает все его тайные и явные деяния. А жена Пахомова, краса и гордость управления торговли, была, как многие утверждают, любовницей Голдобова.
