Техническая будка находилась в небольшом переулке, открывая вид на трассу и примыкающую к ней площадь. Здесь мобильная пехота должна была держать оборону в случае прорыва. Главное слово "должна". Обгоревшие остовы орудий и настоящие горы изувеченных трупов людей были разбросаны повсюду. Гражданские и военные лежали вперемешку. Арахниды ударили быстро и стремительно, не оставляя шансов никому. Хотелось плакать, кричать, материться. Мне хотелось убить кого-нибудь, желательно несколько тысяч жуков. В голове возникли репортажи с Земли, где протестующие призывали наладить с жуками дипломатический контакт. Да о каком контакте может идти речь!? На глаза попались детские тела, практические уничтоженные. Лапы и клешни насекомых не оставляли от них ничего.
Над городом поднимался дым. Со всех сторон были видны следы пожаров и результаты обстрела. Многие здания были искорежены от выстрелов крупнокалиберными орудиями. Сложно представить, сколько людей погибло в этой бойне.
— Том, пойдём.
Даже чёрствый Сол от такой картины пропустил трещину на лице в виде эмоций. Только его глаза, в отличие от моих, были наполнены холодной решимостью, а не разгорячённой ненавистью. Остальные из группы пытались прийти в себя. Девочка снова пустилась в слёзы, но сейчас мне было не до неё. Я хотел убивать жуков, а не подтирать ей сопли.
Мой боевой настрой перенёсся на Сола. Пересчитав полные магазины, он хлопнул меня по плечу.
— Сегодня неплохой день чтобы умереть, пойдём убьём парочку жуков.
— Ты прав, пошли.
От пафоса этого засранца у меня заскрежетали зубы, но в целом я был с ним согласен. Учитывая, что здесь бои уже закончились и далеко не в пользу людей, то мы можем или спрятаться, дожидаясь помощи, или прорываться с боем. Скорее всего, пав честью храбрых.
Звук разбитого стекла привлёк наше внимание. Несколько жуков забирались по стенам здания, вламываясь через широкие балконы в жилые дома. Основная толпа насекомых скорее всего ушла дальше в центр города, а эти ублюдки охотились за выжившими и прячущимися людьми. Человеческие крики снова разнеслись над площадью.
— Кто-то ещё жив!
Не думая о последствиях, я вскинул автомат и открыл огонь, привлекая внимание всех оставшихся в районе арахнидов. Прошивая их точечными выстрелами, убивая одного за другим я радовался. Каждый раз, когда очередная тварь падала со стены дома, разбиваясь и разрываясь фонтаном зелёного ихора, я чувствовал удовлетворение. Ко мне присоединился Сол и ещё один пехотинец. Девушка и второй паренёк всё ещё пытались взять себя в руки.
Из переулков, из глубин домов, со всех сторон к нам начали стекаться жуки. Сначала по одному, потом их становилось всё больше. Я уже давно отобрал у девчонки все патроны, но даже их нам всё равно не хватит, чтобы уничтожить такую толпу. Сол стрелял гораздо лучше, поэтому он смог сэкономить больше моего. Боец рядом с ним вообще бил одиночными, разложив перед собой магазины с боеприпасами, сменив при этом всего один.
Жуки приближались слишком быстро и их стало так много, что уже не было смысла стрелять дальше. Бежать нам было некуда. От злости и отчаяния я начал стрелять от бедра, зажимая курок. будто в старых боевиках, выпуская практически все патроны из магазина. Что бы сказал сержант Прачек на подобное?
На свободном канале раздался звук передачи сигнала. Так как из-за своей тупости я опустошил свои запасы патронов, честь ответить на вызов была на мне.
Рядовой Томас Вуд, штрафной батальон номер семь…
Но моё приветствие было наглым образом перебито.
— Молодцы, пехтура, собрали тварей со всего района. Укройтесь где-нибудь, чтобы осколками не посекло…
Не успев дослушать передачу замечаю в воздухе быстро приближающуюся точку. "Викинг" ударной модификации сделав крутой поворот завис прямо над нами выпуская из створок своих пусковых шахт сотни маленьких ракет.
— ДА! Вот так!
Позади меня раздались крики остальных. Викинг сделав круг почёта слегка качнул крылья и скрылся в далеке. Похоже, что мы ещё немного поживём.
Наш путь через город сопровождался постоянными мелкими сражениями. После того, как Викинг уничтожил большую часть жуков, на улицу стали выходить выжившие люди. Сотни горожан стягивались на площадь. Мужчины и женщины, старики и дети. Немногие оставшиеся бойцы гарнизона города с боями отступали к нам. Все они были истощены долгими сражениями. Боевой дух солдат был крайне низок. Многие из бойцов были местными, они с тоской провожали беженцев, подолгу рассматривая разрушенный город, в котором выросли и прожили всю жизнь. Столица Баала столько месяцев стояла нерушимым щитом, защищая всех жителей планеты. Неудивительно, что все они морально разбиты. Не думаю, что хоть кто-то даже задумывался о поражении.
Рядовые солдаты и капралы, немногие сержанты и даже один лейтенант. Все они пали духом. Проходя мимо них, я видел в их глазах смирение, понимание, что их Родина уже никогда не будет прежней.
