Посмотрев на себя в зеркало, она осталась довольна и, еле дождавшись вечера, в назначенный час подошла к дверям здания, в котором находился Марионас. Не дожидаясь условленного стука, он распахнул дверь и, впустив ее, заключил в объятья. «Я еле дождался нашей встречи», – целуя, шепнул он и сразу повел в один из кабинетов. Здесь стоял стол, стулья, кожаный диван, топился камин, огонь и жаркие угли в нем высвечивали при погашенном свете красивый красный ковер на полу. От долгого ожидания этой встречи Галку пронизывал озноб, и она слегка дрожала. «Ты замерзла?» – спросил Марионас. – «Грейся у камина, специально затопил». В этом году сентябрь был на удивление холодным. Они сидели на прохладном кожаном диване, и он страстно обнимал и целовал ее.
– Я скучал по тебе, а ты?
– Я тоже очень скучала, – отвечая на его поцелуи говорила она, – но что же теперь будет с нами дальше, ведь через день я уеду на занятия!
Вздохнув, она отстранилась от него и пыталась в темноте заглянуть в его глаза и прочесть ответ. Встав с дивана, он подошел к камину и подбросил в него дрова, проговорил словно убеждая себя.
– Мы же уже говорили с тобой на эту тему. Я приеду к тебе сразу, как только демобилизуюсь. Ты же мне напишешь письмо, дашь адрес, и я приеду.
Он снова сел рядом.
– А потом?
– А потом мы решим что делать. Мне нужно поехать домой, развестись с женой, иначе мы не сможем оформить наши с тобой отношения. Ты согласна со мной?
Она была согласна, но своими вопросами искала в его ответах гарантии надежности их отношений в дальнейшем, и его скупые ответы ее не устраивали, они были словно вынужденные, не исходящие от чистого сердца, в них она чувствовала скрытую фальшь.
Но хотела верить его словам, не понимая еще, что для некоторых людей данное ими слово только пустой звук, не более. «Подожди секунду», – проговорил Марионас и вышел из комнаты, тут же вернулся с бутылкой вина, сел рядом.
– Давай отметим твое поступление на учебу и, как это ни печально, твой отъезд.
Галке выпивать совсем не хотелось, она уже имела опыт употребления алкоголя. Вскоре после выпускного вечера несколько девочек собрались перед танцами на квартире у Светы, и выпили бутылку вина. У Галки в этот вечер было свидание с Марионасом, и она пришла к нему в веселом состоянии, несколько подчеркивая его походкой и чрезмерным размахиванием рук. Едва она приблизилась к нему, он спросил: «Ты выпила?». «Да, слегка выпила», – беспечно ответила она и, взяв его за руку, повела за собой в отдаленный уголок парка, где росли густые кусты. Он шел за ней, не произнося ни слова. Достигнув кустов и убедившись, что их никто не видит, она сняла туфли, каблуки которых вонзались в землю и мешали ей стоять, обвила шею Марионаса руками, жарко прошептала ему на ухо: «Сегодня я хочу стать твоей!» и закрыла глаза, ожидая его реакции. Но ее не последовало, парень никак не реагировал на пьяную выходку своей подружки. Подождав, она открыла глаза и посмотрела на него удивленно. Он стоял молча с опущенными руками, и взгляд его глаз был устремлен в противоположный угол парка, совсем не на нее. «Почему ты не целуешь меня и даже обнять меня не хочешь?!» – чуть ли не кричала Галка от нахлынувшей злости, ведь она и выпила специально для того, чтобы быть раскованнее, решительнее и стать наконец-то его женщиной. Он отреагировал: нахмурился, спокойно произнес: «Обувайся!» и проводил почти до дома.
Мать, выслушав рассказ, как могла, успокоила Галку, успокоилась сама, вздохнув с облегчением, видимо, приятно удивившись поступку Марионаса. На следующий день Галке было стыдно за свой поступок, но она все-таки пыталась критически оценить отказ Марионаса сделать ее своей женщиной, истинную причину благородного жеста знал только он. Скорее всего, он боялся ответственности за малолетку, ведь Галке не было восемнадцати лет. «И вот сейчас, в этот прощальный вечер, – подумала она, – он решил исправить свою ошибку, купить вина для расслабления и закрепить свои права на меня. Ну что ж, ведь это когда-то должно произойти, я очень люблю его и не представляю, как буду жить в разлуке».
Выпитое вино было сладким и сразу закружило, стало хорошо, все тревоги и сомнения ушли. Марионас страстно целовал, и она, словно тряпичная кукла, была податлива в его объятьях, наблюдая за его действиями как бы со стороны. Незаметно он увлек ее на ковер перед камином, бушевавшая в нем страсть достигла критической точки и затрудняла его дыхание, но не зажигала ее ответной страстью. Она хотела продолжения и не сопротивлялась ему, позволила снять с себя одежду и белье и обнаженная, с раздвинутыми ногами, чувствующими жар от камина, лежала, соприкасаясь с прохладным обнаженным телом Марионаса, ощущая его возбужденное естество. И когда, казалось, должно было произойти неизбежное, она скрестила ноги, не давая ему возможности войти в нее, и, пытаясь подняться с пола, произнесла. «Подожди, не трогай меня». Обнимая и целуя, он не давал ей возможности подняться, но все принимаемые им попытки терпели неудачу.
