Н. И. Махно имел за плечами определенную революционную закалку, был органически связан с трудящимся крестьянством, хорошо знал чаяния и стремления сельского населения. Поэтому на протяжении всей гражданской войны он смог оставаться предводителем крестьянского движения, умело используя его настроения и развивая анархические идеи создания автономного безвластного «вольного района». Умело использовав трудности формирования нового государственного аппарата, Махно успешно декларировал свою политическую программу, провозглашавшую «самоуправление народа», создание «вольных советов», немедленное введение всех гражданских свобод.
Махно постоянно подчеркивал, что руководящие органы возглавляемого им движения не являются властью, а есть лишь исполнители воли народа. Тем не менее практически он сам создал диктатуру, подавлявшую инакомыслящих и сражавшихся за свои классовые интересы.
В. Г. Короленко, говоря в письмах к А. В. Луначарскому о Махно как о «среднем выводе украинского народа», видел, что его личность вполне соответствовала представлениям крестьянства об идеальном вожде: грамотный (но неинтеллигентный), умный (но неискушенный в политике, дипломатии, экономике), хитрый (но недальновидный – отличный тактик, скверный стратег), неприхотливый, не терпящий болтовни, казенщины, прежде всего полагающийся на силу, на пулеметы, на «рубку». Даже власть, которой Махно, как ни грешно это было для анархиста, тешил себя, в значительной степени привлекала его (что тоже типично для крестьянского сознания) именно внешними, чувственными атрибутами: коляской, обитой небесного цвета сукном, тройкой прекрасных, мышиной масти, коней, красивым мундиром венгерского гусара, хлебом-солью, с поклоном поднесенными на рушнике… Он очень ценил титул «батько», присвоенный ему повстанцами, но не менее – звание красного командира. Неизменно подписывал приказы и телеграммы – «комбриг батько Махно».
Противоречия, раздиравшие повстанческую армию Махно, были во многом противоречиями самого крестьянства, в сознании которого уживались не только коммунистически уравнительные представления о справедливости, но и дикая ненависть к господствующим классам, недоверие к интеллигенции, стремление побольше урвать у «буржуйского» города.
