66. Так шли дела под Мутиной. В Риме в отсутствие консулов Цицерон действовал при помощи демагогии. Народные собрания происходили часто. Готовилось оружие, причем были мобилизованы все ремесленники без вознаграждения за работу, собирались деньги, и налагались тяжелые контрибуции на друзей Антония. Они вносили все требуемое с большой готовностью, избавляя себя этим от всяких обвинений, до тех пор пока Публий Вентидий, товарищ по оружию Гая Цезаря и друг Антония, не перенеся гнета Цицерона, не убежал в колонии Цезаря и, как известный человек вновь набрав для Антония два легиона, не поспешил к Риму, чтобы захватить Цицерона. Поднялась большая тревога. Большинство, потеряв всякую надежду, незаметно удаляло детей и женщин из города, Цицерон же убежал из Рима.[342] Узнав об этом, Вентидий направился к Антонию. Но он был отрезан Цезарем и Гирцием, зашел в область Пиценума, набрал еще один легион и стал выжидать, что будет. Когда Панса приближался с войском, свита Цезаря послала к нему Карсулея, который вел преторианскую когорту[343] и Марсов легион для облегчения ему прохода через ущелья. Антоний, не придавая значения этому ущелью, считал его лишь пригодным для того, чтобы задержать в нем врага. Он горел, однако, желанием завязать сражение, но не мог блеснуть своей кавалерией, так как равнина была болотистая и окружена рвом; поэтому он спрятал два лучших легиона в болото с обеих сторон искусственно проложенной узкой дороги, заслонив их камышом.
67. Карсулей и Панса прошли ущелье ночью. Рано утром они с одними лишь когортами Марсова легиона и пятью другими взошли на искусственно проложенную дорогу, еще свободную от врагов. Они тщательно осматривали болото, лежавшее с обеих ее сторон. Камыш колебался, и это вызвало у них подозрение. Там и сям показывались уже щиты и шлемы, и вдруг и преторианская когорта Антония появилась перед ними. Солдаты Марсова легиона, окруженные со всех сторон, не видя возможности бежать, велели вновь набранным воинам не сражаться вместе с ними, чтобы по неопытности не внести беспорядка в их ряды. Против преторианской когорты Антония они выстроили преторианскую когорту Цезаря. Сами они вышли в болото, разделившись на две части; одну возглавлял Панса, другую Карсулей. Так как болот было два, то было и два сражения, разделенные проходом так, что одни не видали, что происходило у других, на проходе же между болотами преторианские когорты вели свое сражение сами по себе. Солдаты Антония собирались отомстить Марсову легиону за то, что они перешли к врагу и оказались изменниками по отношению к ним; Марсов легион хотел наказать их за равнодушное отношение к убитым в Брундизии. Зная, что они представляют самые сильные части в войске и Антония и Цезаря, они были уверены, что именно в этом бою решат исход войны. Одним, составлявшим два легиона, совестно было потерпеть поражение от одного легиона врага, а других воодушевляло честолюбие победить два легиона противника, несмотря на то, что они составляли только один легион.
68. Так они ринулись друг на друга, разгневанные, обуреваемые честолюбием, больше следуя собственной воле, чем приказу полководцев, считая эту битву своим личным делом. Наученные опытом, они воздержались от боевых криков, так как это никого бы не испугало; никто не издавал звука во время сражения, ни при победе, ни при поражении. Не будучи в состоянии ни обходить противника, ни бежать, так как они сражались на болотах и рвах, они крепко стояли, как вкопанные, друг против друга, никто не мог ударить другого мечом; они сцепились как в борьбе. Не было ни одного напрасного удара, поэтому много было ранений и убийств, и вместо крика раздавались стоны. Кто падал, того выносили сразу, и другой незаметно становился на его место. Увещеваний или приказаний не понадобилось, каждый руководился своим большим опытом. Когда противники уставали, они расходились на короткое время для передышки, как это бывает при состязаниях, а затем опять шли в бой. Вновь прибывшие новобранцы были поражены, видя такие проявления доблести, совершавшиеся в образцовом порядке и в полной тишине.
