В этот момент сзади его погладили по плечу, и у Вовы, витающего в своих мечтаниях, вырвалось:
— Олеся…
— Что?? Какая я тебе Олеся?? — Милка отпрыгнула в стороны, ее лицо пылало гневом. — Вот кто у нас на уме — Олеееся, протянула она, начиная заводиться.
— Я говорю, Олесе позвонить надо, — стал выворачиваться Вовка. — семинар у нас завтра, а я туплю.
Мила не поверила, и собралась продолжать скандал, но он быстро набрал номер и поднял ладонь — тихо!
Олеся ответила сразу.
Вова спросил что-то про семинары, какие самые близкие она отвечала, потмо вдруг прервалась:
— Подожди, ко мне тут пришли, я открою.
Были слышны звуки, потом мужской голос.
— Ало, Вов, давай потом.
— А кто там у тебя? — Царёв почему-то взволновался.
— Толя Панов пришел.
— Панов? А что он у тебя делает в это время? — Вова даже забыл, что рядом стоит Мила и ловит каждое его слово.
— Тут какое-то срочное дело, касается Светы. Я точно не знаю. Потом тебе расскажу. Пока, Вов.
Она положила трубку, а Царёв стоял и смотрел на гаснущий экран с нахмуренным лицом. Он знал, что Олеся перестала общаться с Пановым. И вдруг этот однокурсник так поздно вечером заявился к ней.
Вова видел, какие взгляды Толик бросал на Олесю, и у него не возникало никаких сомнений в отношении желаний парня относительно этой красивой девушки. Он почему-то подумал, что Панов хитрым образом проник в квартиру к Олесе, чтобы взять то, о чем давно мечтает. Он забыл про Милу, которая смотрела на него прищуренным взглядом. Мерял комнату шагами и думал.
***
Толик разулся и прошел на кухню Олеся налила чаю, жестом пригласила его сесть. Он сидел, опустив глаза, а сам тихонько оглядывал кухоньку. «Нет, лучше бы, конечно, в комнате, на диване или кровати, там удобнее», — крутилось в его мозгу. А тело уже реагировало на желанную девушку. Но надо было усыпить ее бдительность.
Стал нести околесицу, придумывать что-то на ходу.
— Вите родители подыскали невесту. Из Москвы. Фактически уже начали подготовку к свадьбе. Предки требуют, чтобы Витя выставлял свою гражданскую жену вон.
Толик поднял глаза на Олесю. Поверила. Заволновалась и сжала руки.
— Что-то такое я и предполагала, — она покачала головой, — а Света в такой эйфории, она же думает, что еще немного, и они поженятся.
— Да где ж там, — Толик хмыкнул, — нужна им невестка-нищебродка, — он приглушил тон, — так мамаша ВитькА говорила. Я слышал, когда у них был.
— А почему ты ко мне пришел? Я-то что могу сделать?
— Ты должна Светке сказать. Вы ж подруги. А Витек, наверное, будет тянуть до конца. Представь, что с ней будет, если вдруг она узнает, что, например, через неделю у ее парня свадьба, и ей надо выметаться из квартиры. Надо как-то ее подготовить, а то мало ли что она сделает. — Витя наклонился надо чашкой и стал прихлебывать чай.
— А почему ты вдруг стал за нее переживать? Отчего такая забота? — спохватилась Олеся и с подозрением уставилась на Толика.
Тот вздохнул, поднялся, сделал шаг к Олесе.
— Я виноват перед вами. Перед тобой, особенно. Прости меня, — парень импровизировал на ходу, — я вел себя, как скотина, мне так на душе стрёмно! Он порывисто шагнул к девушке и прижал ее к себе. — Прости меня, Олеся, прости, прости, пожалуйста!
Олеся стояла, прижатая к Толе и недоумевала. Она не вырывалась, потому что парень просто прильнул к ней и ничего не делал. В голове мелькнуло — может, он пьян? Но запаха не было. А вдруг под наркотой?? Ох, может, не надо было пускать его к себе.
И тут вдруг Толик, будто очнулся, приподнял ладонями ее лицо и страстно поцеловал девушку прямо в губы. Не отпуская поцелуя, он прижал мычащую Олесю к косяку и, не в силах сдерживаться, стал тереться о ее тело своим напряженным пахом.
Олеся пыталась отпихнуть от себя рослого парня, но ее попытки абсолютно ни к чему не привели. Панов даже не сдвинулся с места. Он запросто задрал ее руки наверх и зажал их одной рукой. Другой рукой через футболку сжал грудь, а ногами с силой раздвинул ноги.
— Какая же ты охуенная, детка, — прохрипел он ей в лицо, сейчас у нас такое будет — звезды на небе увидишь, — и он опять поймал ее губы.
В это время зазвонил Олесин телефон.
***
Вова посидел немного в задумчивости, отмахнулся о начавшей вроде бы возмущаться Милки, а потом набрал Олесю. Гудки шли, но никто не отвечал. Он набрал еще — опять ничего, только длинные гудки.
Какое-то нехорошее предчувствие сжало его сердце. Он стремительно рванул в прихожую, накинул куртку, сунул ноги в кроссовки, схватил ключи от машины, крикнул недоумевающей Людмиле "я сейчас!", и выскочил из квартиры.
Глава 19
Олеся билась в панике. Вернее, билась и кричала ее душа, умирая от страха. Тело же было зажато в тиски сильного молодого мужчины, и ни рукой, ни ногой девушка пошевелить не могла. Панов, между тем, уже расстегнул ширинку, терся об ее промежность окаменевшим членом и хрипел в лицо, как сейчас ее возьмет и как он давно об этом мечтал. «Не бойся, детка, я не хуже твоих мужиков все сделаю, клянусь, улетим в космос».
Она сквозь слезы почти прокричала ему:
— Панов, ты сядешь, это изнасилование!
