Федор проводил их в зал, где гудела и свободно перемещалась толпа гостей, предложил пока осмотреться, и пообещал Царёву-старшему, что через час они смогут серьезно поговорить.
Зал поражал размерами и золотым блеском в стиле «дорого-богато». Сверкающие люстры, картины на стенах, лощеная публика — оба Царёвых почувствовали себя неуютно, но держали невозмутимый вид, смушения не показывали.
Мила взялась был их экскурсоводом. Она водила их по дому, показывая комнаты. Они ходили по этажам и подвалу минут 20. Иван Матвеевич даже побеспокоился — а удобно ли, чьл они тут гуляют, пока в зале идет поздравление ее матери?
Мила махнула рукой — маме важно только поздравление близких, а с родственниками они встречались утром, когда вся семья поздравляла именинницу и вместе пила чай с дессертами. Сейчас всего лишь прием, главная цель которого — установление деловых связей. Мама все это прекрасно понимает, и просто играет свою роль.
Иван Матвеевич хмыкнул, но кивнул головой.
В этом громадном особняке чего только не было. Кроме комнат хозяев, прислуги, гостевых, столовой, кухни и подсобных помещений, тут был даже небольшой спортзал, бассейн, кинотеатр с залом для вечеринок. А в мансарде со стеклянным куполом стол телескоп.
Иван Матвеевич был прожженным предпринимателем, но и он был впечатлен. А Вова впервые понял, в какой роскоши жила Мила, и раздумывал, как это она вдруг с ним — простым парнем — связалась, и еще столько времени вместе была. И ведь стала даже сама готовить ему завтраки и ужины.
Когда вернулись в зал, Мила повела их к одному из многочисленных столов, где располагалась закуска. Напитки разносили официанты. Царёв-старший махнул коньяка, а Вова взял сок. Пока отец энергично закусывал, Мила слегка отвела Вову в сторону.
— Как ты поживаешь? — она взяла его за руку и заглянула в глаза.
Парень пожал плечами:
— Нормально. Еще месяц, и сессия.
Людмила была непривычно спокойна. Вова сразу заметил, что сегодня она даже одета была не в яркий вызывающий наряд, какие она очень любила, а в нежно-бирюзовое платье до пола. Волосы были не выглажены до стеклянного блеска, а уложены крупными локонами. И макияж был более спокойный. Сегодня девушка соответствовала своему нежному имени — Мила.
— Пойдем, покажу тебе кое-что еще, — она потянула его из шумного зала.
Вова оглянулся на отца, но к тому уже подходил Савиных.
Мила привела его на большой застекленный балкон, откуда открывался превосходный вид на иллюминированный сад, а дальше — на реку и левобережную часть города. На балконе было прохладно, Мила слегка прижалась к парню, а потом положила его руку себе на плечо.
— Вов, мне холодно.
Царёв приобнял девушку.
В это время из зала на балкон зашла мать Милы.
— Воркуете, голубки? — она улыбнулась смущенному Вове, попытавшемуся убрать руки, но Мила не позволила, еще и положила свою голову парню на плечо.
— Не буду мешать, — женщина быстро удалилась.
— Вов, я так соскучилась, — прошептала Мила и приобняла Царева за талию, — пойдем ко мне наверх? — она повернула голову и посмотрела Володе в глаза.
— Мила… — он перехватил руку девушки, которая опустилась на его ширинку.
— Ну что такого, если мы хотим друг друга, — ее жаркий шепот обволакивал Володю, а губы касались самых чувствительных мест на его шее. — У меня никого не было после тебя, никого не хочу, только тебя.
Вова со страхом ощущал, как тело реагирует на привычную горячую девушку, и ему стоило больших усилий, чтобы отстраниться от Людмилы.
— Мил, мы же обо всем уже говорили, — он прятал глаза и ощущал чудовищную неловкость.
Она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза:
— Ну почему ты боишься самому себе признаться, что ты меня — ладно, не любишь — но хочешь? — Мила погладила Вову по щеке, — я тоже тебя очень хочу, — девушка прильнула к губам Володи и прижалась к нему всем телом.
С Милой Царёв привык к регулярному сексу, а сейчас он долгое время находился на «голодном пайке». Конечно, это сказалось, и в какое-то мгновение Володя поплыл и прижал к себе страстную девушку, Но вдруг перед глазами мелькнуло лицо Олеси, и он отшатнулся, тяжело дыша.
— Мила, прости, нет, не могу, — и Вова стремительно покинул балкон.
У оставленной девушки выступили слезы на глазах. Она топнула ногой и сжала кулаки. Закрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула. Потом собралась и со злым лицом вошла в зал.
Вова искал отца, но того нигде не было. Круговерть гостей мелькала перед ним сплошной пестрой картинкой, от которой болели глаза. Мать Милы, которую он встретил возле столика с закусками, приветливо улыбнулась ему, и он решился спросить, где его родитель.
— Они в кабинете Федора, обсуждают дела.
Женщина что-то еще ему говорила, он тупо кивал, не вслушиваясь в слова. К счастью, ее кто-то отвлек, и хозяйка дома покинула Вову.
Парень набрал отца.
— Бать, ты скоро?
— Нет, а что такое?
— Я съел что-то не то. Дай ключи от машины, там посижу.
Отец чертыхнулся, потом извинился перед собеседником и сообщил, что через 5 минут выйдет.
Глава 22
