Когда Царёв по обыкновению пошел провожать сокурсницу домой, она остановилась, посмотрела на него и мягко произнесла:
— Не надо, Володя. Я сама дойду. — на языке у Олеси так и вертелась фраза о том, что его невеста ждет, но она сдержалась, не стала говорить.
Но Вова все понял, окинул ее смурным взглядом и поплелся в общежитие.
На улице было тепло и тихо. Не хотелось идти домой. И Олеся позвонила Андрею.
***
Кончилась сессия, студенты разъехались по домам, а кто побогаче — отчалили на отдых.
Вова свалил в Ильинск на производство и, как и планировал, работал простым распиловщиком на пилораме. Вопросами предстоящей помолвки не занимался. Иногда звонила Милка, пыталась упрекать, он отмалчивался. Она ему выбрала несколько костюмов, туфли, рубашки, галстуки и требовала приехать в областной центр на примерку. Вова и приехал. За день до торжественного мероприятия.
Помолвка была организована по всем правилам местной светской жизни. Для этого была арендована загородная гостиница-усадьба. Солидная публика, камерный оркестр, репортеры, роскошный шведский стол и пирамиды из шампанского.
Вова в черном смокинге, с аккуратно уложенной стильной стрижкой имел мрачный вид и казался гораздо старше своих 19 лет. Мила красовалась в жемчужно-сером переливающимся длинном платье и сияла белоснежной улыбкой.
Публика была для Вовы Царёва совершенно неизвестна — все эти областные политики, бизнесмены. Парень чувствовал себя не в своей тарелке, будто присутствовал на чужом празднике жизни.
Молодежная тусовка, с большей частью которой он был знаком, тоже здесь веселилась и выпивала. К Вове подвалили Витя со Светкой, Никита с какой-то смутно знакомой девицей, чокались шампанским, парни хлопали его по плечу, поздравляли. Володя все слышал, как сквозь вату, и пил все, что предлагали официанты, снующие между гостями.
На глазах у всех он надел Людмиле на палец кольцо, они поцеловались. Невеста хотела затянуть поцелуй, но Вова отстранился, механично отметив недовольство девушки, сощурившей синие глаза.
Зато Царёв-старший не терял времени — успевал знакомиться с местными воротилами. Савиных его водил от группы к группе, и отец жениха ничуть не тушевался, вел себя уверенно — хоть мэр перед ним был, или владелец гипермаркетов, или известный телеведущий. Мать Володи сидела в кружке местных светских дам вместе с хозяйкой дома.
Вова сначала не чувствовал опьянения, как будто пил воду. Но в какой-то момент его повело. Он потанцевал с Милой, уже сильно покачиваясь, девушке пришлось держать его, чтоб не упал. Потом он уронил вазон с декоративной композицией, и новоявленная невеста, чтоб избежать скандала, отвела его в дальний угол поляны и усадила на скамейку. Вова не стал буянить, а лег на бок, положил руки под щеку и заснул.
Людмила побежала к отцу за советом. Савиных организовал двух молодцев из своей охраны, и Вову унесли, как куль, окраинами сада, чтоб не видели гости, в особняк, где для молодых уже был готов номер. Мила злилась, но ей пришлось тоже исчезнуть с праздника, чтобы родители могли наврать гостям, что жених с невестой улизнули по своим «молодым делам». Мол, не терпится им друг дружкой насладиться. Тусовка и гулянка продолжились без виновников торжества.
Глава 25
Олеся наслаждалась летом, бездельем и свободой. Жила с бабулей на даче, ходила купаться на речку, в лес за земляникой, запоем читала. Были встречи с одноклассниками, некоторые из которых остались в райцентре, а некоторые, как и Олеся, приехали на каникулы. Обсуждали новости.
Вот Зойка Синявина, самая худенькая и страшненькая девочка из их класса, почти сразу после школы вышла замуж за соседа, вернувшегося из армии, и сейчас у них уже бэбик. Томка родила девочку, и никто не знает, от кого. Она молчит как партизан, а судя по дате рождения ребенка, молодая мамаша школьные экзамены сдавала уже на третьем месяце беременности.
Пашка, Леха и Санек ушли в армию. Олеся так и не запомнила, кто из парней на Тихоокеанском флоте, кто в ЗабВо в танковых войсках, а кто в Хабаровске служит связистом.
Олесю часто бомбардировал звонками и смс-ками Андрей. В городе они несколько раз ходили в кино, гуляли по набережной, Олеся вела себя с парнем свободно, не заморачиваясь, что он подумает. А мальчишка буквально сходил по ней с ума — таскал цветы, пытался дарить подарки, но Олеся ему отрезала, сказав, что пока он не зарабатывает, а проедает родительские деньги, она максимум, что может взять от него — это цветы и шоколадки, или оплату мороженного в кафешке. Все.
Как-то раз их увидел на улице Никита. Он метнул странный нечитаемый взгляд на Олесю и злой — в своего младшего брата. И процедил «дома поговорим». Олеся вдруг отметила, что у нее при встрече с парнем, в которого она была влюблена, как кошка, и которому чуть не отдала свою невинность — ничего не дрогнуло. Ну вообще ничего. Внутри все было спокойно-спокойно.
