О том, что Роман просил "уступить" ему Милу, Вова говорить не стал.
Людмила оторопело посмотрела на Володю.
— А что, у вас тут законы не действуют, что ли?! — ее, конечно, поразила информированность Вовы, что он в курсе того, что "неандерталец" к ней клинья подбивает, подумала, что уже местные сплетники донесли и том, что она разговаривала с Романом. Но уточнять не стала.
— Закон — тайга, прокурор — медведь, — буркнул Вова.
— Ну нормально! — Мила откинулась на спинку сиденья, устремив возмущенный взгляд вперед. — И что, мне дома сидеть?
— Пока я на работе, то да. Батя вообще уехал бессрочно, а я часов в 8 вечера могу приезжать из Ильинска. Братья еще малые, чтоб дать их тебе в охранники.
— Пипец! — Мила с негодованием выдохнула и замолчала.
Неужели Роман такой опасный тип? При этом она не хотела себе признаться, что этот матерый мужик вызывал в ней какой-то первобытный интерес. Диалог с ним на дороге, свои дерзкие ответы, его темный пронизывающий взгляд она вновь и вновь прокручивала в голове. Страшно возле него. И Любопытно. Нервы щекочет такое внимание.
Дома мать Вовы добавила в портрету Романа новые краски. Ей уже доложили о том, что ее без пяти минут невестка на улице вовсю болтала со Стариковым. Пришлось по телефону отчитать носительницу сплетен. Мол, невеста Вовы не виновата, что такая красивая, и что к ней сразу все кобели поселка клеиться начали. Только ничего у них не выйдет, потому что Мила с Вовой любят друг друга и вот-вот поженятся.
Так вот, после ужина, когда младшие дети были посланы — кто корову встречать, кто гусей пригнать с озера — вроде как в никуда было брошено, что Стариков-то Ромка, который и лесом промышляет, и нефритом торгует, до сих пор не женился, зато по всей реке говорят, в каждой деревне у него по любовнице. Тот еще ходок, ни одну юбку не пропускает. Вова покосился на мать. Мила замерла над тарелкой. Но больше не было произнесено ни слова.
Выдержать сидение дома гостья Царёвых смогла один день. И то с трудом. Тоска зеленая. Сидеть в Инсте и чатиться надоело, сколько можно. С разрешения матери Вовы взяла "Фордик" и поехала посмотреть окрестности. Да и просто покататься, все не дома сидеть.
Зато был повод накраситься, выгулять кое-что из привезенных нарядов. На улице было прохладно, по небу ходили тучи, и Мила выбрала бежевый спортивный лук.
А что касается Романа Старикова — ну кто и что ей сделает, когда она на машине и среди людей?
Первым делом доехала до краеведческого музея. В красивом двухэтажном особнячке с резными белыми наличниками посетителей не было. Людмила в одиночестве прогулялась по залам, полюбовалась на картины местных художников, оценила быт купеческого дома 19 века, реконструированную комнату советского периода.
Она вышла на крыльцо, и ее сердце ухнуло вниз — возле "Форда" стоял знакомый затонированный "Крузак". На дрожащих ногах Мила подошла к автомобилю, села за руль и тронулась с места. "Ленд Крузер" ехал за ней на черепашьей скорости. Мила стал чуть прибавлять, ее преследователь тоже. Как прикленный.
Когда она завернула на свою улицу, "Крузак" вдруг резко прибавил, обогнал ее и, осыпав пылью все вокруг, и умчался вперед. Людмила подъехала к дому Царёвых, пультом открыла гараж. Выдохнула только, когда железные ворота отрезали ее от улицы.
Глава 32
Царёв приехал с работы в начале девятого. Мила ждала его за столом на летней кухне. Пока помылся, переоделся, уже и девять вечера. Вова ужинал, а Мила смотрела на него. Усталый мужик, она его кормит, и они — как будто бы семья — подумалось ей. Нет, не грело. Мила вздохнула.
— Вов, а ты сегодня опять меня одну ночевать оставишь?
Парень перестал жевать, поднял на нее глаза.
— Мил, прости, но … да, то есть, нет. Не приду. — И он отвел вгляд и продолжил есть макароны по-флотски, которые приготовила мать.
— А зачем я вообще тогда сюда приехала? — Мила не наезжала, как обычно, а будто недоумевала.
Вова опять остановился и уставился перед собой.
— Разные мы, Мил.
Девушка вздохнула и без всякой злобы бросила:
— Все по Олеське страдаешь?
Царёв аж дернулся.
— Угадала, значит, — Мила встала из-за стола. — Тогда что я здесь делаю? Поеду домой. — девушка вышла из летней кухни, оставив Вову одного, зашла в дом и поднялась в мансарду.
Она и правда не чувствовала прежней обиды и злой горечи, как тогда, в городе, когда ее разрывало от одной мысли, что Вова предпочел Олеську. Что-то изменилось, а что — она сама понять не могла. Почему-то было грустно, но не больно. Как будто закрываешь прочитанную. книгу, и немного жаль, что все закончилось.
Первым делом Мила попыталась через интернет купить билет на “Комету”. Не тут-то было. Электронные билеты продавались только из города в районы, а здесь нужно было топать в порт и там узнавать про билет. Мила фыркнула — первобытный строй! Но что делать — на завтра запланировала поездку за билетами.
Однако наутро мать Вовы категорически не пустила ее одну, видимо, сын оставил строгое предупреждение на этот счет. И посетовала, что невестка так мало у них погостила.
