Мила пошла вниз в ванную. Вчера после бурной сцены с Романом она даже не сняла косметику, так и легла спать. Стойкая тушь не осыпалась, только стрелки слегка размазались. Но ощущение было неприятным, несвежим. Провела по лицу ватным диском с косметическим молочком, умылась, нанесла увлажняющий крем. Ну вот, другое дело.
В комнате подкрасила ресницы — и только. Надев полуоблегающую футболку и спортивные штаны, повертелась перед зеркалом — красоту ничем не испортишь, тем более, фирменными вещами. Приоткрыла дверь из спальни и выглянула, прислушалась.
Внизу послышались шаги, и когда Мила спускалась по лестнице, Роман уже стоял возле перил и смотрел на нее своим фирменным прожигающим темным взглядом. Вот как он так умеет — глядит, будто в самую душу. Страх берет, что все мысли отгадает.
— Как спалось моей королеве? — глухо и без улыбки спросил хозяин усадьбы.
Мила передернула плечами:
— Тревожно. Никогда в такой глуши не была и не ночевала.
— И мне плохо спалось. Из-за одной тигрицы, которая вывела меня из себя, — Он не отводил глаз от лица девушки, только слегка прищурился.
Мила не выдержала взгляда, первой отвела глаза и почувствовала, как кровь приливает к щекам.
— А завтракать тут принято? А то кто-то обещал царский прием, — Мила прошла в опасной близости от Романа в зал-столовую и почувствовала, будто побывала в магнитном поле — искрило и тянуло к излучающейся мужской силе. Он не шелохнулся, хотя Мила могла поклясться, что мужчине стоило больших усилий не дотронуться до нее.
Роман прошел в кухню, соединенную с залом квадратной аркой. Среди деревянной мебели выделялся громадный белый холодильник. Мужчина открыл его и, глядя в утробу агрегата, стал предлагать:
— Чего желаешь, красавица? Икра красная, икра стерляжья, икра кабачковая заморская, — повернул голову, слегка улыбнулся: — шучу. Но икра стерляжья и красная есть. Стерлядь соленая, оленина вяленая, шпик копченый, сыр домашний, мало сливочоное — тоже домашнее, ты такого в городе не ела.
Роман стал выкладывать на стол дары леса, реки и огородов местных жителей. Большим тесаком нарезал все аккуратными кусочками. Круглый хлеб извлек из деревянной хлебницы.
Дядя Миша сам печет, — показал на булку. И повернул голову в сторону Милы: — чай, кофе, или, может, заварить лесные травы?
— Чай зеленый, — скомандовала Людмила.
Она намазала кусок хлеба тонким слоем масла и сверху без стеснения набуробила побольше красной икры. Гулять так гулять. Потом проделала тот же фокус со стерляжьей икрой — блин, ну так вкусно, что хоть язык проглатывай! Поймала жадный взгляд Романа на своих губах, который не столько ел, сколько следил за ней и голодно сглатывал.
Сердце тревожно стукнуло. Сколько он выдержит ее дразнящую близость? А вдруг не сможет себя сдержать? Мила чувствовала себя как на краю пропасти. И тянет в темный низ, и страшно до одури.
— Чем заниматься будем сегодня? — сделал она невинное лицо.
Роман выдержал паузу:
— Будем знакомиться поближе.
Он встал из-за стола, пожал руку Миле, глядя ей в глаза. Она с замиранием сердца вложила в крупную лапу свою ладонь. Роман слегка сжал ее тонкие длинные пальцы, вывел из-за стола и увлек за собой из дома.
Они прошли к реке, там на небольшой пристани стола мощная моторная лодка с закрытой кабиной, открытая моторка помельче и лодка с веслами.
— Это все твои? — ткнула Мила пальцем в водные средства передвижения.
— Да, — Роман кивнул и, отпустив девушку, спрыгнул в весельную лодку. Повернулся с Миле:
— Или сюда, — и протянул ей руку.
Мила боязливо смотрела с пристани на качающуюся лодку.
— Ну же, не бойся!
Она подала ему руку, шагнула вперед. Ее тут же подхватили сильные мужские руки и, приподняв в воздухе, поставили на середину лодки. Мила невольно вцепилась в Романа, так как чувствовала себя неуверенной на колыхающемся полу. Мужчина крепко держал ее, не торопясь отпускать.
Наконец девушка пришла в себя, оторвалась от своей живой опоры, и, пройдя вперед поближе к корме, села на ближайшую лавочку, как она назвала про себя банку (поперечную доску для сидения в лодке). Роман отвязал лодку, оттолкнулся от пристани и, проскочив к середине небольшого судна, сел на весла, оказавшись прямо напротив Милы.
Он сильно греб и не сводил взгляда с девушки. А она невольно не могла глаз отвести от сильных движений, при который под футболкой вырисовывались крепкие литые мышцы рук и груди. Аж хотелось их потрогать. Отвела взгляд и сглотнула. И не увидела, но услышала, как Роман усмехнулся — еще бы он не заметил, как на пялилась на него.
Они быстро плыли по течению широкой реки. Мила была слаба в географии и даже не представляла, где они, и что это за река, так вольно разлившаяся возле дальней усадьбы Романа. Мужчина поднял весла и повернул голову, оглядывая берега, поросшие с одной стороны плотным ивняком, с другой — рослыми соснами. Мила тоже огляделась — звенящая тишина, только вода чуть слышно плещет под лодкой. Ощущение, что нет никого в мире, и остались только они вдвоем с этим большим и сильным мужчиной.
