— Да ладно, пропустишь три лекции, я попрошу Ирину, она тебе справку напишет, что ты была занята в мероприятии. Чтоб тебе прогулы староста не ставил.
— Нуу… можно попробовать… — протянула Олеся.
— Только уговор — Цареву ни слова.
Олеся отстранилась о Никиты и воззрилась на него:
— Мы всегда друг другу все рассказываем. Почему я должна это скрывать? — она даже слегка нахмурилась.
— Давай, ты ему расскажешь после съемки. А то я не уверен, что он все правильно поймет. Еще воспротивится твоему участию, если узнает, что я там буду. Он мне тогда на крыльце дал понять, что очень тебя ревнует.
Олеся задумалась. Как-то это было неправильно — скрывать фотосессию от Вовы. С другой стороны, и правда, Царёву наверняка не понравится ее участие в съемках с Никитой. Но ведь ничего такого не будет? На площадке будет куча людей, это будет рабочий процесс. В самом деле — она ему расскажет и покажет потом.
— А куда эти фото пойдут? На банер? — она вновь повернулась к Никите.
— Нет, на рекламные буклеты и в местный глянец. Ну так что, согласна?
— Хорошо! — и Олеся встала. — Мне пора. Пришли смс-ку — во сколько, где, что с собой брать.
— В 9 утра, в студии "АртиШок", адрес и все остальное я тебе пришлю. — Никита улыбался и был доволен.
Конечно, он не стал ей рассказывать, что пробить участие Олеси в престижной съемке пришлось с боем. Агент Ирина поругалась с ним, так как были утверждены две модели их агентства. А потом согласилась на участие Олеси — в качестве пробы и на суд заказчика — но с условием, что Никита поделится с ней своим гонораром. Тем более, ему, как международной модели, платили в 2 раза больше, чем местным девочкам.
Глава 58
Мила сидела на кровати в своей квартире и плакала. Романа не было уже вторую неделю. Он звонил время от времени, и ссылался на сложные обстоятельства. Идут следственные действия на его лесопилке, и он не может сейчас уехать оттуда. По усталому тону чувствовалось, как его все задолбало.
А Мила скучала. К родителям не хотела ехать, хотя они названивали и настаивали. Сегодня отправилась в перинатальный центр, ей опять делали УЗИ. Врачиха отметила увеличенное затемнение в почечных лоханках плода, поцокала — мол, не очень это хорошо. Этого было достаточно, чтоб Мила запаниковала. Ее отправили к генетику.
Генетик — миловидная женщина лет 35-ти — посмотрела снимок, что-то глянула в карточке и стала успокаивать беременную молодую женщину:
— Ну что сказать, да, врачи считают, что большая вероятность появления ребенка с врожденным пиелонефритом. Но! — Врач залезла в свой компьютер. — Вот у меня тут аналогичный случай… тааак… Ага, вот оно. Точно такое же затемнение в почечных лоханках плода, роженица возрастная, 36 лет. Родила девочку, сейчас ей 4 месяца. Здорова, пока никаких патологий не выявлено. Так что — тут бабушка надвое сказала — будет у вас больной ребенок или здоровый.
Женщина повернулась с Миле, которая уже пустила слезу:
— В общем, так. Других никаких патологий я у вас не вижу. Остальные анализы хорошие. так что я не стала бы унывать раньше времени. Вы в Бога верите? — неожиданно спросила она Милу.
— Н-ннет, — проблеяла Людмила.
— А вот это зря. Сходите, покреститесь, помолитесь, и будьте покойны, верьте в хорошее. Рекомендую посетить музей с картинами, концерт классической музыки. В общем, больше положительных эмоций и веры в то, что все будет хорошо. — Врач размашисто писала что-то в карточке, а медсестра печатала на компе.
Мила прямо из перинатального центра отправилась в храм. Вспомнился тот, что стоял недалеко от центра города. Оставила свою красную машинку возле железной ограды, накинула на голову павлопосадский платок и робея, вошла на территорию. Возле входа сидело двое нищих, они кинула им по купюре, за что они сразу истово стали кланяться и бормотать ей вслед благодарности.
Крыльцо было высокое, она остановилась возле него, покосилась на женщину, которая только что спустилась из храма и быстро крестилась, подняв голову на икону над входом. Мила тоже перекрестилась, как могла и поднялась по ступенькам. Дверь была огромная и тяжелая, девушка еле-еле ее открыла. Внутри был полумрак, в свечной лавке при входе скучала бабуля в черном платке, и больше никого не было.
Мила купила пять крупных свечей на всякий случай и вошла в большой зал храма. Тишина, горели свечи, золотились иконы и какие-то сооружения в центре. Девушка стояла в растерянности, не зная, что ей делать. Мимо прошел молодой мужчина с бородкой и в длинной рясе.
Мила повернулась к нему, открыла рот, не зная, как его позвать, чтобы тот обратил на нее внимание.
— Можно вас!.. Это… Батюшка! — вспомнила она. Кажется, так к ним обращаются?
Священник приостановился, повернул к Миле спокойное лицо, вопросительно глянул на нее.
— А… скажите, какой иконе свечку поставить, чтоб ребенок здоровый родился? — Мила, возможно, впервые в жизни чувствовала себя неуверенной и даже робкой.
Мужчина в рясе чуть наклонил голову в сторону и приятным баритоном произнес:
— Господу нашему Иисусу Христу поставьте и Богоматери, Деве Марии.
