Несколько секунд мы стоим друг напротив друга, пилот смотрит то на меня, то на свою новую подружку. Смотрит на ее одежду. Потом медленно поворачивает голову из стороны в сторону.
— Нет… Нет! Что бы вы ни придумали, куда бы ты ее не отправляла, Вероника, я этого не допущу! Слышишь?! — он подходит ко мне вплотную и я вижу, что лицо его покраснело от ярости, — Хватит! Юля и так сделала для нас больше, чем могла!
— Кроме нее некому.
— Ерунда! Я сам полечу, если хочешь! На разгонный гейт, да? Черт, Вероника, ты стала какой-то…
— Какой? Ну же, говори. Бездушной тварью?
Он не хочет говорить это вслух, но и так все понятно.
— Кроме нее некому, Хэлг, — повторяю я, — И ты не поможешь ей, не заменишь ее.
— Но почему?!
Юлька хватает его за рукав, затаскивая в свою каюту, а на меня смотрит так, что я понимаю — надо выйти. Дверь закрывается. Минуты уходят одна за другой, я почти физически ощущаю любопытные взгляды, которые ощупывают нашу эскадру. Сколько пройдет времени, прежде чем отправят корабли на проверку? Но я не эйнер. Хэлг не прав, во мне есть человеческое и я не пытаюсь прервать последние мгновения их близости. Упрямо жду, хотя напряжение растет, становится осязаемым.
Дверь открывается. Юля спокойна, взгляд ее холоден. Но лицо Хэлга бледнее мела: теперь он знает все. Кого станет больше ненавидеть — меня, за то, что я сейчас делаю, или ее, за то, что она не человек и молчала об этом?
— Если с ней что-нибудь случится, — его желваки на скулах непроизвольно напрягаются, — я никогда тебе этого не прощу.
«Следовало ожидать. Ну что ж, значит, так тому и быть».
Челнок отделяется от Золотой лани. Не эйнерская техника, но за годы вторжения и заимствования друг у друга технологий чужие должны привыкнуть к кораблям акци и менсо. Этот их вряд ли удивит. Весь вопрос в том, кто на борту.
— Нам оставаться на месте? — спрашивает Джейкоб.
— Да, но будьте готовы к прыжку в любой момент. Как только появится возможность, надо будет уходить.
— А она?
Он не удивлен тем, что я игнорирую его вопрос. Для капитана пиратского судна это нормально. Нет ничего удивительного в том, чтобы бросить одного ради спасения остальных.
— Уйти по-тихому, наверное, не получится? Вряд ли отключение гейта сойдет за неожиданную поломку.
— Посмотрим, — я провожаю взглядом удаляющуюся искорку челнока и все еще терзаюсь сомнениями, — Остальные, кого эйнеры заперли в системе, вряд ли будут ждать, когда устранят «поломку». Многие уйдут в прыжок сразу после того, как поймут, в чем дело. Можем под шумок улизнуть и мы. Без пальбы, не обращая на себя внимания. Но может статься, что придется и пострелять.
«Меня пытаются прощупать» — юлькина линия связи доносит до моего сознания чужой запрос. Сосредоточившись, я отправляю ответ, тщательно копируя почерк альфа-бионика. Ответ короткий, без лишних пояснений, которые могли бы вызвать ненужные вопросы. Проходит минута и я принимаю новое сообщение: это указание точки в конструкции гейта, где челнок может пришвартоваться. Первая преграда пройдена.
— Всем заткнуться! — я откидываюсь в кресле, закрываю глаза.
Сейчас нельзя ошибиться. Ответственность за тех, кто рядом, за девчонку, приближающуюся на челноке к разгонному гейту, ложится на меня одну. И я должна всех их вытащить! Не дать слабину, не испугаться, не позволить искусственному разуму быть хитрее.
Чувствуя юлькино сознание и тот информационный поток, который тянется к ней от станции, я словно своими глазами вижу, как челнок приближается к огромной конструкции, мерцающей навигационными маячками, светящейся секциями энергетических установок. Где-то там, между этих секций, проложены технические коридоры для обслуживающего персонала, скрыт центр управления.
Показались швартовочные фермы и гибкая кишка универсального шлюза. Автопилот подставляет бок корабля, позволяя подтянуть его к станции, зафиксировать. С лязгом и свистом воздуха, выравнивающего давление, челнок стыкуется с гейтом.
Я сжимаю зубы — из-за расстояния связь с Юлей слабеет, мне приходится сильно напрягаться, чтобы продолжать чувствовать ее. Если потеряю контакт, девчонка останется один на один с железноголовыми.
Она уже внутри. Куда теперь? Направо и налево уходит бесконечный путепровод, кольцом охватывающий всю станцию. Рядом никого. Мне необходимо чужое сознание, чтобы получить информацию, но до того, как я успеваю принять решение, Юлька сама поворачивает направо, быстро идет по коридору. Хорошо, пусть будет так. Тяжелые подошвы ботинок стучат по металлическому полу, отправляя в путешествие по магистрали гулкое эхо шагов.
В ее сознании нет страха или обиды. Она просто делает то, что нужно. Хрупкое биологическое создание, похожее на нас, и в то же время разительно отличающееся. Впрочем, не знаю… Не многие люди, встречавшиеся мне в жизни, были более человечны, чем Юлька. Сейчас она против своих и я не могу до конца понять — почему?
