Да, Иккинг обожал бывать здесь, у Астрид дома. Тут всё было как в дворце: высокий потолок, шикарная мебель, мягчайшие ковры… Только вспомнив, каким титаническим трудом это было заработано семьёй Астрид, Иккинг сразу как-то грустнеет. Опять слышатся вопли, что отражаются от стен; Икк находит пульт и включает телевизор.
О да, музыкальный канал. Хэддок просто обожает, что Астрид тоже любит смотреть подобное. Делает чуть погромче, и не так уж всё и плохо. Минут через десять Астрид, вытирающая пот со лба, заходит в гостиную, где Иккинг сидит на ковре и вовсю горланит под песню, чьи слова выводились на экране.
— Она вспорхнёт, и вот, опять, один проводишь взглядом ночь! Никто-никто не будет ждать, пока цветком к стене растёшь! — ритмично говорит Иккинг, мотая головой. Астрид молча подходит к дивану, плюхается на него; скрещивает руки и ноги, с улыбкой наблюдает за другом-идиотом. Как только Хэддок замолкает, Ас подаёт голос:
— Дневная разминка?
Икк спокойно поворачивает голову, глупо и криво лыбится (его коронное выражение лица).
— Типо того, — Икк рывком встаёт с ковра, присаживается рядом с подругой, — трек хороший… Ну, почему ты…
— Как раз я сейчас тебе всё расскажу, — говорит Астрид, поворачиваясь чуть боком к Иккингу, — С утра нам привезли вот этого чертёнка. Меня сделали нянькой. Я даже в школу не пошла из-за этого! Залил мой телефон клеем, разворошил мои вещи в шкафу, разбил пепельницу папы! Это ужас какой-то! — восклицает девушка, хватаясь за голову; недолго молчит, — Прости меня, пожалуйста. Я сама не знала, что так выйдет всё. Ты, наверное, переживал, да?
Иккинг отрицательно мотает головой, мило улыбается Астрид. И левый глаз тут же дёргается, будто специально.
— Может быть чуть-чуть, — признаётся Хэддок, усмехаясь, — Я же догадливый, решил вот проверить…
— Я даже не знаю, смогу ли я попасть на йогу. Родители Густава могут задержаться.
— А они не сказали, во сколько они могут приехать?
— Где-то в семь. Но мои родители могли бы побыть с ним, но и они работают сегодня… Чёрт возьми, всё по наклонной идёт! — бранится Астрид.
— Ну, мы можем заняться йогой здесь, разве нет? — предлагает Иккинг, сам от себя такого не ожидая, — Густав же спит…
Астрид задумалась. Действительно, здесь даже лучше, чем в студии. Конечно, Густав может несколько помешать им, но сейчас он дремлет, так что… Не так уж всё и плохо.
— Тебе будет удобно заниматься в джинсах? — фыркает Ас, взглядом указывая на чёрные джинсы парня.
— Мне не привыкать, Ас, — пожимает плечами Икк, хмыкая.
Чуть убавляют громкость телевизора, как и своих голосов; присаживаются на ковёр. Астрид что-то начинает лепетать про какие-то асаны, а Иккинг не слышит этого; хочет заставить её замолчать, хотя всё же хочет слышать её. Глаза его как-то сами начинают слипаться.
— Ты что, спать хочешь? — интересуется девушка.
— Есть немного. Спал плохо.
— Я тоже, — признаётся Астрид. Они оба знают из-за чего. Но эта тема несколько смущает их обоих, поэтому молчат в тряпочку, — Ладно, закрой глаза, но не засыпай.
— Попробую, но не обещаю, — хмыкает слабо Икк.
— Вытяни ладони вперёд… Пальцы чуть расслабь. Угу, да, так. Подумай о чём-нибудь хорошем, расслабься.
В голове парня лишь мысль: «Пожалуйста, ничего не испорти, идиот. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Астрид разглядывает лицо Иккинга. Тёмные веки, синяки под глазами… Но несмотря на это лицо его стало менее бледным, веснушки всё же начали проглядываться. Она кусает свои губы; тянется ладошками к его ладоням.
Тихонечко касается подушечками пальцев его пальцев. Сердце почему-то пропускает пару ударов, а ноги сразу становятся ватными.
— Чувствуешь что-нибудь? — шепчет Астрид, не замечая на лице Иккинга никаких изменений: ни один мускул его лица не дрогнул.
— Холодок, — лишь отвечает Икк, тоже шёпотом. Астрид рвано вздыхает, пытается настроиться.
Нет, этому невозможно противиться. Ну почему так хочется обнять его? Он же болен! Чувства сильнее разума. Тактильная тяга крайне сильна.
— Астрид… — бормочет Иккинг.
— Что такое?
— Я сейчас засну, — констатирует он, — Может мне глаза открыть?
Астрид молчит; почему-то растеряна. Хочет что-то сделать, но словно находится меж двух огней и рыпается в мыслях туда сюда. Совершает, возможно, самую нелепую вещь, о которой будет жалеть очень долго (о да).
Быстро клюёт Икка в его покусанные, тонкие губы, и приобнимает его горячую шею своими прохладными ладошками. Иккинг тут же широко раскрывает глаза и автоматически падает на спину.
— Блин, извини меня! — громко восклицает Астрид, люто краснея и пытаясь слезть с Хэддока.
Иккинг нем как рыба. Лицо практически сразу приняло алый окрас, даже уши неистово запылали. Глаза устремлены куда-то в потолок, такой далёкий, блестящий; он видит в нём своё отражение. Со стороны телевизора послышалось, как кто-то сказал: «Потерян и не найден…»
— Зачем? — лишь задаёт вопрос Икк, переводя взгляд на подругу. Сейчас она даже выглядит красивее, чем обычно: в голубой маечке, бежевых шортиках…
— Не знаю, — глотает слова Астрид, наоборот отводя взгляд.