— Не запрещаю, но пока. Повторяется та же история, что и с Хедер, и я хочу предотвратить это.
— Не повторяется. Всё абсолютно не так. — отрицает Иккинг, мотая головой, — Астрид лечит меня.
— Может и так, но и калечит тебя, Иккинг. Точнее сказать, твою успеваемость, — выделяет слова Стоик, — Только попробуй оспорить это, — Иккинг лишь еле заметно скалится на это, так и говорит своим выражением лица: «А вот и оспорю, тебе назло!»
— Когда меня выпишут из больницы, ты увидишь, что Астрид тут не причём, — угрюмо заявляет Иккинг, наконец начиная есть запеканку, — Я до сих пор хожу в школу через день.
— Вместо того, чтобы гулять с Астрид, ты бы лучше занимался уроками дома, баран, — бранится Стоик, не повышая голос.
— Я и так их делаю.
— Помимо домашнего задания ты должен сам разбираться в непонятном. Читать какой-нибудь материал, в конце концов.
— И я опять стану овощем в стрессе. Да, пап, отличная идея просто, — показывает «класс» парень, следом начиная восклицать с каждым разом всё громче: — Я же совсем не болел этой хренью! Я ж здоров как бык, стрессу вообще не подвержен! У меня же стальные нервы!
— Довольно! — стукнул кулаком по столу Стоик. Вилка с края тарелки мужчины громко упала на пол, — Я всё сказал! Если к началу следующей четверти у тебя ничего не изменится, пеняй на себя!
— Когда ты уже поймёшь меня… — лишь беспомощно вздыхает Иккинг, опуская голову.
— Я вообще-то забочусь о тебе! Ты не можешь себя контролировать, поэтому мне приходится вмешиваться! — Отец встаёт с места, указательным пальцем тыкает на сына, — Вроде ты и лечишься, Астрид тебе якобы помогает, делает тебя лучше, но что-то незаметно, что ты меняешься, Иккинг! Такой же упёртый и непослушный баран! Ты хоть когда-нибудь меня слушаешь?! Нет, потому что ты на своём всегда стоишь до последнего, а потом извиняешься передо мной, чуть ли не на коленках умоляешь простить тебя, такого идиота!
Лишь замолкнув, мужчина увидит, как тело Иккинга дёргается. Голова всё так же опущена, тоже тряслась. В воздухе слышны тихие всхлипы.
Довёл. А настроение у Иккинга было таким хорошим до этого разговора. Астрид пригласила его к себе домой после школы, обещала напечь по рецепту сахарные булочки… Почему всё портится именно утром?
— Иккинг, слушай, я не хотел-
— Ты уже всё сказал, — слышит слегка надломленный голос; голова всё ещё не поднимается, но дрожь слегка ослабла, — Вечно ты всё портишь своими упрёками и угрозами… Достал уже.
— Сынок-
— Ты опять доводишь меня до этой хандры хреновой! — Иккинг всё же поднимает голову, с жаром восклицает прямо в лицо отцу всё, что он думает: — У меня уже сил, чёрт возьми, нет, каждый раз слушать твои ругательства на меня! Я всё понимаю сам, ясно?! Не надо мне указывать на это! Хочешь опять искать меня пол ночи хер знает где?! А я ведь могу повторить! И повторю, если потребуется! — грозится Иккинг, тоже вскакивая с места, плюясь слюной, — Потому что ты только и можешь, что упрекать меня во всех смертных грехах! Ни грамма поощрения, уважения! Иногда даже жалости от тебя не дождёшься! Будь мама жива, она бы не допустила, чтобы ты стал таким чёрствым и строгим! — из глаз Икка полились горькие слёзы, но он продолжал говорить, — И раз её нет, я ищу утешения хотя бы будучи с Астрид! Потому что в ней есть всё, что мне нужно, чего нет у тебя! Ты отгораживаешь меня от единственной радости жизни, папа!
Наступила гнетущая тишина. Отец и сын молчат, стоят друг напротив друга; за окном опять воет ветер.
— Я всё понял, — лишь говорит Стоик, отходя от стола, — Извини, что испортил настроение, — скрывается где-то в зале, оставляя сына одного.
Иккинг пялится в какую-то точку потерянным взглядом. Затем на его лице вдруг появляется улыбка. Она какая-то странная, даже безумная. Неужто отец услышал его? Потирает ладонями лицо, спешит найти салфетки.
Нет, сегодня всё будет хорошо. Чувствуется терпкий аромат перемен.
***
… И ярче звёзд сияю для тебя сегодня я…
Этот день был памятен для Иккинга и Астрид. Сегодня, почти семь лет назад, они познакомились и начали дружить. Вроде это было недавно, но в то же время так давно…
Иккинг в этот день переехал из абсолютно другого города, абсолютно другой страны в небольшой ещё тогда городишко в километре от столицы; естественно перевёлся в новую школу, где всё ему было чуждо.
Все приняли его радушно, все заспешили с ним познакомиться — не каждый день ты видишь такого странного, но чертовски милого мальчугана, в чьих жилах течёт кровь викингов. Астрид первая, кто узнала о происхождении Иккинга.
— А ты откуда?
— Из Исландии, — бормочет Иккинг, немного стесняясь незнакомку. Всё окружение восторженно ахнуло, переглянулось между собой.
— Ой, прости! Я Астрид! Астрид Хофферсон! — девчонка протягивает ему ладошку, широко улыбается; мальчик пожимает ей ручку, расслабляется, — Так ты из этих, из викингов?
— Типо того, — криво улыбается Иккинг, почёсывая затылок. Его новая знакомая такая… Энергичная. И красивая. Прямо глаз оторвать невозможно.