– Я иду, – сказал Чарли. – Конечно, тебя туда одного не пустят… Кайла, будет лучше, если ты останешься здесь. Ты права, они там все ненормальные, и при виде молодой женщины у них может снести крышу. Но ты, Джонни, если струсишь, с тобой никто из нас никогда даже разговаривать не будет…
Я увидел, как Джонни опустил голову и с удрученным видом встряхнул ею. Обеими руками взъерошил свою густую рыжую шевелюру, скрипнул зубами, а затем ударил кулаком по столу. Ему было страшно. Страшно было нам всем.
– Да что с вами такое! – наконец выкрикнул он. – Проваливайте вы все к черту! Хорошо, я иду. Но у меня нет ощущения, что мы действуем как надо. Нет, серьезно, парни, мы совершаем грандиозную глупость.
На следующий день Шейн ждал нас на парковке у терминала паромов; он курил, прислонившись спиной к дверце своего старого «Сильверадо», подставив волосы ветру. Он был похож на Дина Джеймса в удешевленном варианте, когда двинулся к нам в своей куртке с капюшоном и кроссовках. Поли и Райана не было видно.
– Привет, слабаки, – бросил он через плечо, усаживаясь рядом со мной.
Чарли и Джонни даже глазом не моргнули.
– Привет, приятель, – затем обратился он ко мне, пожимая руку, и эта новая фамильярность между нами меня немного смутила.
– Ты готов? – спросил я.
– А ты, Генри? Ты все еще хочешь это сделать?
Может, мне это показалось, или в его голосе на самом деле прозвучала нотка восхищения.
– Еще как, – сказал я.
– Очень хорошо.
Кьюзик вынул из кармана своей куртки что-то завернутое в тряпку, положил на колени и принялся медленно разматывать. Тридцать восьмой калибр!
– Срань господня, что это такое? – взвизгнул Чарли, который наклонился между нашими двумя сиденьями.
– А как по-твоему, придурок? Разве это похоже на фаллоимитатор?
– В этом у нас нет необходимости, – сказал я.
– Еще как есть, – возразил Шейн. – Парни, я вам объясняю: мы идем встречаться с Оутсами!
– Думаю, мы это достаточно осознаем, – запротестовал Чарли. – Думаю,
На какую-то долю секунды Шейн Кьюзик обернулся и разглядывал Чарли так, будто только что увидел инопланетянина. Я забеспокоился, не собирается ли тот сделать ему «саечку». Но он улыбнулся, а затем открыто рассмеялся. Чарли посмотрел на него и тоже принялся подыхать со смеху. Это было сильнее меня: я смеялся, не в силах остановиться, то же самое произошло и с Джонни – сумасшедший, истерический, неудержимый, неодолимый смех раздавался по всей округе.
– Эй, Даррелл, отсоси у меня! – заорал Чарли в машине, жестикулируя и вызывая новый взрыв хохота. – Даррелл, Даррелл, иди сюда, моя курочка! Это что за штука у тебя вокруг шеи, Даррелл, это немного по-девчоночьи, да? Даррелл,
И так далее в том же духе.
С этого мгновения мы откровенно впали в истерику, заливая себе щеки слезами радости, колотя кулаками по приборной панели и спинкам сидений, раскачиваясь вперед-назад, объединившиеся своим смехом, а заодно и страхом – страхом, который ждал своего часа, притаившись неподалеку, будто подземный источник, который пробивается чуть дальше…
Было солнечно, когда мы часом позже выехали с парома в Анакорте, и смешки давно уже стихли. До континента добрались по 20-му шоссе, проехав по двойному мосту, соединяющему его с островом Фидальго. Весной, когда сотнями распускаются тюльпаны, этот район – просто взрыв цвета.
Берлингтон…
Сидро-Вули…
Мы смотрели на проносящиеся мимо пейзажи…
В Конкрете мы остановились напротив церкви Ассамблеи Божьей, чтобы отлить на краю дороги. Без сомнений, поднимавшаяся в нас тревога имела некоторое отношение к этой потребности. Снова садясь в машину, я мельком взглянул на церковь, как если б мы отправлялись в рискованное путешествие, будто конкистадоры – в богом забытые земли.
Мы объехали «Итери-Драйв-Инн» и поселение Кларка на берегу реки Скаджит с его шале, разноцветными вымпелами и новогодними гирляндами на входе, и на миг веселье, исходящее от этого места, вызвало у нас желание остановиться и отказаться от нашей самоубийственной экспедиции.
Начиная с Марблмаунта, мы видели хибары с обрушенными крышами, поломанные автомобили на заброшенных и еле живых станциях автосервиса. Ветви деревьев по краям дороги, покрытые мхом, казались рукавами из зеленого меха на жилистых руках. Река, широкая и бурная, текла между двумя стенами деревьев, и туман на ее поверхности напоминал дым. Какая-то нездоровая сила, словно неодолимый призыв к упадку и смерти, исходила от этого места даже в ясный солнечный день. Горы становились все ближе и ближе, все выше и выше поднимались их заснеженные вершины, опушенные облаками.
– Наоми, – вдруг произнес Чарли. – В первый раз, когда я ее увидел, это случилось в магазине, мне было семь лет, и я ждал мать у кассы.
Мы выкинули из головы страх, чтобы слушать продолжение.
