(10) После этой речи воцарилось всеобщее молчание. Она доставила удовольствие всем недоброжелателям лакедемонян. Вслед за ним выступил Каллистрат и сказал следующее: «Мне кажется, нельзя не признать, что и в наших и в ваших поступках было много ошибок. Однако, я не придерживаюсь такого мнения, что с человеком, совершившим ошибку, не следует иметь никакого дела: я вижу, что нет никого, кто бы в течение всей своей жизни не допустил ни одной ошибки. Мне даже кажется, что иногда, совершив ошибку, люди становятся разумнее, — особенно же, если они терпят наказание за свои ошибки, — как произошло с нами. (11) Да и вам иногда вследствие неправильного образа действий случалось терпеть крупные неудачи. Примером может служить захваченная вами у фиванцев Кадмея: теперь, как вы ни хлопотали об автономии беотийских городов, они все снова подчинены фиванцам после той несправедливости, которую вы им причинили. Итак вы проучены: насильничанье не приносит желанной выгоды, и поэтому, надеюсь, будете скромнее в нашей взаимной дружбе. (12) Наши недоброжелатели, желая, чтобы мир не состоялся, клевещут на нас, что мы пришли сюда не во имя дружбы, а из страха, что Анталкид, вернувшись от царя{17}, привезет вам много денег. Подумайте, и вы поймете, что это — пустая болтовня. Ведь, царь предписал, чтобы все государства Эллады были автономными. Мы и говорили и поступали в полном согласии с его предначертаниями, — какое же у нас основание бояться царя? Неужели можно поверить, что царь захочет расходовать деньги на усиление чужого могущества, когда все само собой, без всяких расходов, устраивается так, как он признал наилучшим. Но довольно об этом! Какова же цель нашего прибытия? (13) Взгляните, если угодно, на положение дел на море или киньте взор на нынешнее взаимоотношение сил на суше, — и вы увидите, что наш приход отнюдь не вызван военными затруднениями[379]. В благодарность за то, что вы не допустили нас до гибели[380], я желаю изложить вам те правильные выводы, к которым мы перешли. (14) Чтобы обнаружить те выгоды, которые сулит нам этот мир, я обращу ваше внимание на то, что все греческие города стоят либо на нашей, либо на вашей стороне, и что в каждом отдельном городе одна часть населения настроена лаконофильски, другая — симпатизирует афинянам. Поэтому если мы заключим между собою дружбу, то какое у нас будет основание ожидать откуда-либо опасности? Кто сможет беспокоить нас на суше, если мы будем иметь вас друзьями, кто может вредить вам на море, если мы будем вашими доброжелателями? (15) Далее мы знаем, что войны постоянно возникают и что каждая из них раньше или позже заканчивается миром, так что, если бы мы не помирились теперь, то раньше или позже все равно пожелали бы мира. Так зачем же ждать того времени, когда мы будем раздавлены обрушившейся на нас массой несчастий, почему не заключить мира сейчас, пока не наступили еще неисцелимые бедствия? (16) По моему мнению, не заслуживают похвалы те атлеты, которые, многократно победив и стяжав себе громкую славу, оказываются настолько честолюбивыми, что не прекращают подвизаться до тех пор, пока не сойдут с арены побежденными; не заслуживают также похвалы те игроки в кости, которые после выигрыша удваивают ставку, — большинство людей такого сорта в конце концов разоряется до нитки. (17) Ввиду всего этого и нам не следует вступать в такое состязание, в котором предстоит либо все выиграть, либо все потерять; лучше соединимся узами дружбы, пока мы еще сильны телом и духом. Таким образом, благодаря взаимной поддержке, и мы и вы приобретем среди греческих государств еще большее влияние, чем до сих пор».
