{72} Аттическая монета: обол = ок. 8 коп. золотом; драхма = 6 оболам = ок. 50 коп.; мина = 100 драхмам = ок. 50 руб.; талант = 60 минам = ок. 3000 руб. Прежнее жалованье морякам, об увеличении которого хлопотал Лисандр, равнялось 3 оболам в день. Царь предписал Киру выдавать на каждый корабль 30 мин жалованья в месяц или мину в день; считая по 200 моряков на корабль, это и выходит по 3 обола каждому. Конечно, Кир выдал Лисандру субсидию не аттической, а персидской монетой — золотыми дариками, имевшими на одной стороне изображение царя, на другой — стрелку. Цифра Ксенофонта (500 талантов) дана в переводе на аттическую монету (сумма эта равна 117000 дариков)[549]. Как мы видим из указаний Диодора, из этой суммы Лисандр получил 10000 дариков немедленно. Эта цифра несомненно представляет собою округление месячного жалованья флоту Лисандра; действительно (ср. ниже § 7) на каждого моряка Кир выдал по 4 обола, т. е. по 40 мин на корабль; на 70 кораблей (см. § 1) выйдет 462∕3 таланта, или 10920 дариков.
{73} Договор — он был заключен зимою 412/11 года (Фукидид. VIII. 29. 45. 2).
{74} Подарок — у греков и персов был обычай делать подарки тому, за здоровье которого пили (наш автор, Анабасис. VII. 3. 6 и сл., Киропедия. VIII. 3. 35).
{75} Четыре обола — каковы были последствия этой прибавки, рассказывает Плутарх (Лисандр. 4): «В короткое время, благодаря этому, корабли противников обезлюдели. Большая часть перешла туда, где лучше платили, а оставшиеся неохотно повиновались, буянили и постоянно причиняли неприятности стратегам». По-видимому, это — преувеличение: правда, Конону удалось экипировать только 70 триэр вместо прежних 100 или больше (ниже § 20), но это объясняется полным обнищанием афинской казны, а не прибавкой обола к жалованью спартанских моряков.
{76} По наущению Алкивиада — ср. Фукидид (VIII. 46) и Плутарх (Лисандр. 4, цитировано к § 2).
{77} Диодор рассказывает о битве при Нотии следующее (XIII. 71): «Узнав, что Лисандр находится в Эфесе и снаряжается в поход, Алкивиад отплыл со всем своим флотом в Эфес. Он подплыл к самым гаваням, но никто не вышел ему навстречу; поэтому он большую часть своих кораблей поставил на якорь у Нотия, вверив команду над ними кормчему своего корабля Антиоху. Отдав ему приказание не вступать в бой до своего возвращения, он поспешно двинулся на Клазомены, взяв с собой транспортные корабли. Этот город, бывший в союзе с Афинами, находился в тяжелом положении, подвергаясь грабежам кучки изгнанников. Антиох, будучи по натуре легкомысленным человеком и горя нетерпением самостоятельно совершить какой-нибудь блестящий подвиг, пренебрег приказаниями Алкивиада и экипировал десять лучших кораблей, одновременно приказав триэрархам быть готовыми на случай морского боя. Затем он вышел против врага, вызывая его на морской бой. Узнав от каких-то перебежчиков об отбытии Алкивиада вместе с лучшими солдатами, Лисандр решил, что настало время совершить что-либо достойное Спарты. Поэтому он вышел против врага со всем своим флотом и потопил один из десяти подплывающих кораблей, на котором находился сам Антиох, а остальные обратил в бегство и преследовал до тех пор, пока афинские триэрархи, экипировав остальные суда, не пришли им на помощь беспорядочной массой. Произошел бой при полном составе обоих флотов в небольшом расстоянии от берега, и афиняне, вследствие беспорядочного расположения их судов, были побеждены, потеряв двадцать два корабля; из бывшего на них экипажа немногие были взяты в плен, а остальным удалось выплыть на берег. Узнав о происшедшем, Алкивиад поспешно вернулся в Нотий и, экипировав все триэры, подплыл к гаваням противника. Однако, Лисандр не решился выступить против него; поэтому Алкивиад уплыл в Самос».
{78} Мимо самых носов кораблей Лисандра. Это имело целью пренебрежительным отношением ко врагу вызвать его на бой, по мнению Плутарха (Алкивиад. 35 и Лисандр. 5).
{79} Дельфиний и Эйон. — Как указывает Диодор (XIII. 76. 3—4), эти пункты были захвачены лакедемонянами только в следующем году в навархию Калликратида, преемника Лисандра. Вместо Эйона Диодор называет Теос.
{80} Известие об этой битве — как оно получилось в Афины, рассказывает Плутарх (Алкивиад. 36): «Из числа бывших в лагере ненавистников Алкивиада его личный враг Фрасибул, сын Фрасона, отправился в Афины, где и выступил с обвинением против него. Возбудив общественное мнение, он заявил в народном собрании, что Алкивиад погубил все дело и потерял корабли… так как вверил команду своим собутыльникам… чтобы самому безнаказанно пьянствовать и весело проводить время в обществе абидосских и ионийских гетер».
