- Юноша, смотрите. Я оживляю затасканный русский сюжет лучшими западными технологиями. Великолепные, просто нездешние костюмы и декорации. Бродвейская хореография. Мощнейшие спецэффекты, лазеры и потоки пламени. Будет успех, тотальный успех. У нас волшебный треугольник ролей: красивый интеллектуальный маньяк, беззащитная невольница и отвязный блондин-избавитель. Понимаете, это Шекспир, это выше Шекспира... Страстно влюблённые подростки, как в "Ромео и Джульетте", Вы чувствуете? Насилие, варварство – как в "Отелло"! На базе русской сказки замешано! Фольклор, язычество, этническая аутентичность, и всё на Красной площади, осознаёте? Шоу начнётся сразу после "Горячей линии" господина президента. Президент будет нашим зрителем!
- Отличный сценарий, – сказал Ваня, откладывая текст.
- И твоя роль самая главная! – сложив ладошки, закивал продюсер. – Сиди-сиди, сейчас принесут мороженое.
- Друзья! Если все счастливы, давайте подпишем контракт! – подскочил рыжий Малкин.
Ванька опустил взгляд на страницу и сердце сладко зашлось:
Профессор Краплин не обманул Царицына, получается даже больше, чем было обещано! И, главное:
Но тут взгляд зацепился за мелкий курсив:
- Обычная практика, – отмахнулся Малкин. – Так пишут в контрактах. Предположим, на репетиции ты загляделся на хорошенькую статистку, свалился со сцены и сломал себе ногу. И что, Ханукин должен отправляться за решётку? Поверь, дружочек, в любом договоре есть такая строчка. А если поранишься слегка – вообще нет проблем, вылечат бесплатно. У тебя же страховка будет!
Ваня кивнул. Помощник протянул ему чёрную коробочку, в которой желтело на бархатной подушечке старомодное перо с костяной ручкой.
- Это амулет, – без улыбки сказал продюсер. – Оно досталось мне от дедушки. Я называю его "Перышко Синей птицы". Контракты, подписанные этим пером, неизменно приносят успех.
Ванька взял перо. Ни одна ворона не каркнула за окном.
Ехали за город.
- На студию, скорее на пробы! – восклицал Изя Ханукаин, взмахивая рукавами верблюжьего пончо.
Микроавтобус, весь в неоновых лучах, резал подмосковную темень, вспугивая пьяных пешеходов и оставляя в лужах алые стёжки туманистых задних огней. Зазвонил телефон. Царицын чуть пригнулся, стесняясь старомодной модели.
- Ванюш! Куда пропал?! Мы тебя ищем, – родной голос Петруши Тихогромова.
- У меня дела, – прикрывая рот, прошептал Ваня. – Не волнуйтесь.
- Что случилось, брат? Тебе помощь нужна?
- Помощь? Нет, не нужна. Я нашёл деньги, – усмехнулся Царицын. – Скажи казачкам, пусть заказывают любые модели велосипедов. Завтра всё будет, как я обещал.
Привезли куда-то за город.
По мягким советским коврам, мимо сильно потемневших крымских пейзажей они прошли здание насквозь и очутились в огромной пристройке, напоминавшей выставочный зал, набитый самой невообразимой всячиной: из-под крыши свисали копчёные туши, удавленницы и мешки с цементом, в дальнем углу зеленела синтетическая берёзовая роща, среди ветвей белели колонны дорического ордена, гипсовые афродиты и забавные, мастерски сработанные баллистические ракеты из папье-маше.
На коврах пировали кочевники.
Курительницы обильно курились, жаровни жарили вовсю, вдоль стены бегала на скользящем тросике настоящая вороная кобыла.
- Добро пожаловать в наше артистическое кочевье, - Ханукаин по-хозяйски распахнул ручки, – Вот моя передвижная фабрика мечтаний. Тут всё есть – кумиры-мумиры, звёзды-блёзды и прочая крутизна, как выражается ваше продвинутое поколение. Вон там, видите, со стаканчиком? Это Мегера Лядвинова, богиня. А на балконе? Тот, с расстегнутой ширинкой, – великий Матвей Похабенский. Звёзды первой величины, дружок... И ты с ними в одной команде!
Царицын вертел головой в разные стороны. Но что это... Показалось?
Знакомый голос, звонкий, как натянутая струнка.
- Хочется летать, летать! Такое счастье – сцена, подмостки, кулисы... Я даже мечтать боялась, – восторженно звенела струнка, а мягкий, уверенный юношеский баритон откликался:
- Алиса, вы прелесть. Вы обязательно станете звездой. У Вас талант актрисы, вы не принадлежите самой себе!
