Грегори точно помнил, как был ранен в бою. Помнил войну и солдат, что, слепо веря, идут за командиром, за ним. Помнил чужие знамена и огонь вокруг. Помнил острие, боль и как замер мир. Но очнулся он средь песков, цел и невредим. А женский голос манил. В невиданный град привел. К деве, что огнем повелевает. Но была дева лишь началом пути.Самостоятельный, логически завершенный сюжет. С другими книгами связан вселенной Обладающих Силой и несколькими героями.
© Анна Елагина, 2018
© Елена Труфанова, дизайн обложки, 2018.
ISBN 978-5-4490-8562-7.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Когда Грегори очнулся, палило нещадно: Светила слишком щедро награждали окружающий мир своим теплом.
Мужчина недовольно поднялся и сплюнул прилипший к губам песок. Перед взором простиралась красная, кажущаяся бескрайней, пустыня. Должно быть жарко, он это точно знал: одно Светило в зените — нависало прямо над ним, старательно и метко направляло лучи, высушивало воздух. И этот раскаленный воздух дрожал над песком. Но Грегори не чувствовал жары, только понимал: должен чувствовать. Но иссушенный воздух не обжигал легкие, напротив, дышать было слишком легко.
Мысли путались в неприятной дымке, но голова не болела. Боли вообще не было. Хотя он точно знал: должно быть больно. Не могло не быть, после того как пика пробила его поясницу.
Что потом?
Грегори нахмурился, старательно пытаясь собрать мозаику воспоминаний. Он помнит: острие, боль, мир замирает. Он помнит, как видит всё: видит бой и солдат, видит отряд, который, слепо веря, идет за командиром — за ним, видит костры и выжженную землю, видит врага, но враг этот ничем не отличается от него. У врага такого же цвета кожа, такие же глаза и тела. И только знамя над ним другое. Боль переходит в душу, овладевает ей.
«Прекратить, прекратить всё», — бьется мысль.
Его разум существует отдельно, наблюдает, но не контролирует. Грегори поднимается с колен, вонзает в землю белый меч. Сияние. Все взоры устремлены на него. Все губы шепчут что-то. Он распахивает руки, готовый обнять весь мир. И воины падают ниц, склоняют головы перед его могуществом.
— Конец боя, конец вражды. — Его голос звучит совершенно иначе.
— Хранитель, — шепчут все.
— Фаэтон, — нарекают они его именем планеты.
Он смотрит на руки и понимает, что грубые бурые перчи сменились на белые, из мягкой ткани, почти не ощущаемые кожей. Но разр
Он говорит еще, повелевает. И перед ним смиренны даже те, кто готовы были в пепел обратить поселения, затоптать зеленые всходы, лишить детей их отцов.
Что потом?
Провал, пустота. Хочется вспомнить, но не хочется вспоминать.
Приложив ладонь козырьком ко лбу, а затем резко вскинув над головой, отдавая честь небосводу, он постарался как можно внимательнее рассмотреть верх. Слишком светлое небо, второе Светило слишком близко к первому. Да и красных песков он никогда ранее не видел. Так не должно быть. К этому, впрочем, начинает привыкать.
Осмотрел себя: на теле ни следа от ран. И одеяние на нем другое: нет блестящих лат, нет плаща с красным подбоем, вместо них — белые штаны и белая рубашка, на которой изображены три извилистые линии, идущие из одной точки снизу вверх. Всё обтягивает, как самый дорогой наряд. А за спиной фиолетовый плащ — цвет величия и победы.
Порывистый ветер вновь оставил на губах прилипчивые песчаные крупицы и горьковатый привкус. Вместе с ними ветер принес едва уловимый сладкий аромат.
Действуя скорее интуитивно, мужчина направился вперед.
Идти было легко, он пересекал барханы один за другим. Разум постепенно прояснялся, и уже вскоре мужчина точно мог сказать: кто он, как зовут и откуда.
Грегори — так нарекли его. Он родился на севере графства Кросс, первенец в семье досточтимого мужа, хозяина земель Дома Первого, и его единственный наследник, — иных детей судьба не подарила.
Отец ценил его, заботился, проявляя это в тренировках разума и тела, — так это называл. Новые веяния, пришедшие от ученых мужей с юга. Но Грегори это нравилось: нравилось постигать науки и нравилось сражаться на мечах, — оружие это применяли уже не так, как ранее, на смену ему приходило другое, но только меч он считал совершенством.
Жизнь на севере была прекрасной, хотя и непростой. Холодные ночи, жаркие дни. Но белый камень дома дарует прохладу, а огонь в каминах делится теплом.
Грегори быстро возмужал. Пусть его рост был не самым высоким для мужчины, ежедневные тренировки налили мускулы и тело рельефным сделали. Пусть черты его лица были грубоваты — азы учений постигал он быстро, а к шестнадцати летам заменял отца во многих делах.
