Ана улыбнулась мне. Ей понравилась моя идея. Сейчас она выглядела, как на тех фото, которые сделал фотограф.
— Иди сюда. Садись на меня.
Хочу показать ей свои запретные зоны, чтобы она знала, где она может ко мне прикасаться. Раньше мне такая мысль в голову не приходила.
Ана села на меня верхом, а я лег на спину, сгибая ноги в коленях.
— Обопрись спиной о мои колени.
Она быстро выполнила все, что я ей говорил. Ее глаза загорелись в предвкушении.
— По-моему, ты с энтузиазмом отнеслась к моему предложению.
— Я всегда отношусь положительно к новой информации, мистер Грей, а еще вы успокоитесь, потому что я буду точно знать, где проходят твердые границы допустимого.
Для меня — это новый опыт. Я никому не позволял здесь к себе прикасаться. Я надеюсь, что смогу сдержать свой гнев, если вдруг что-то пойдет не так. Я не знаю, чего ждать, потому что никогда добровольно не сталкивался лицом к лицу со своими демонами. Часть меня задавалась вопросом, в своем ли я уме, заставляя себя посмотреть своему страху в глаза? Но уже слишком поздно отступать. Мое подсознание кричало, что я действую импульсивно. Я даже с Флинном этого не обсуждал, но думаю, что он бы посоветовал сделать это, если я хочу развития отношений с Аной. Я очень хочу ее прикосновений везде, где это для меня приемлемо. Идти постепенно вперед маленькими шагами, вот что Флинн всегда говорил мне, пусть это будет первым шагом. Я должен себя контролировать. Мне нужно, чтобы Ана сейчас делала все так, как я говорю. Никакой самодеятельности, иначе ничего не выйдет, и я сорвусь.
— Открой помаду и дай руку, — приказал я.
Она дала мне свободную руку.
— Нет, руку с помадой, — я закатил глаза.
— Ты от досады закатил глаза?
— Ага.
— Очень грубо, мистер Грей. Я знаю людей, которые впадают в бешенство, когда кто-то при них закатывает глаза.
— И ты тоже? — спросил я с иронией.
Она протянула мне руку с помадой. Я сел, и мы оказались нос к носу. Я сделал глубокий вдох. Мне нужно приложить все усилия, чтобы отключить воспоминания, которые непроизвольно всплывают перед глазами, когда чьи-то руки нарушают мое личное пространство. Я не хочу вспоминать эту жгучую, мучительную боль, которую, время от времени, причинял мне тот ублюдок.
Я закрыл глаза, настраиваясь, и первое, что я почувствовал, как меня начало поглощать ощущение беспомощности. Как будто мне снова четыре года. Я слышал его тяжелые, приближающиеся шаги. В ужасе, я находил новое место, прячась от него, но где бы я ни прятался, он всегда находил меня. Я до последнего ждал, что шлюха, которую я считал своей матерью, опомнится и защитит меня, но ей было плевать. Как я кричал, когда этот мудак пытал меня. Он медленно тушил об меня свои гребаные сигареты, я до сих пор чувствую этот запах. Он наслаждался мучениями жалкого, сопливого мальчишки. Я ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Его поглощало ощущение власти над моим телом. Он решал, когда это повторится, и где он затушит свою очередную сигарету. Я жил в постоянном страхе, потому что не знал, когда это случится снова.
С тех пор, как меня забрали из этого ада, я выработал свой метод борьбы со страхом. Избегая прикосновений там, где это делал он, я мог приглушить импульсы, которые моментально активировали мою память. Я не мог к себе близко подпускать людей. Чем старше я становился, тем агрессивней реагировал на это, потому что, я уже не видел человека, который посмел подойти ко мне ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, я видел его и моментально чувствовал боль, которую он мне причинял. В этот момент, я переставал себя контролировать. Все это дерьмо настолько глубоко во мне сидит, что я всю свою сознательную жизнь не мог с этим справиться. Поэтому я начал контролировать все аспекты своей жизни. Контроль над людьми и над собой давал мне чувство защищенности. Еще, я изнуряю себя физическими нагрузками. Кикбоксинг — один из методов, который помогает выпустить пар. Я заметил, что контроль помогал мне в жизни избегать встречи с тьмой, теперь она приходила только по ночам, заставляя меня проходить через этот ад снова и снова.
