Джесс! - зовет меня хриплый ото сна голос, и я, на секунду зажмурив глаза и собираясь с духом, поворачиваюсь лицом к парню. Тот смотрит настороженно и виновато, вернее даже вины в его взгляде больше, чем настороженности, но первое имеет для меня первостепенное значение... Что таится за этой его настороженностью? Желание побега или страх непоправимого?
Доброе утро, поклонникам крепких напитков! - салютую я Доминику с улыбкой.
Тот смущенно приглаживает стоящие дыбом волосы на затылке, потом выдыхает себе в ладонь и кривится...
Я даже боюсь спрашивать, как я здесь оказался, - мямлит он безрадостно. - Помню только, как сидел в баре и вел пространные беседы с барменом по имени Фин...
Уже неплохо для начала, - усмехаюсь в ответ, борясь с желанием коснуться его небритой щеки.
Взгляд парня падает на вторую подушку рядом с собой и откинутое одеяло в ногах - вижу, как все это складывается у него в голове в целостную картину прошедшей ночи.
Не стоит переживать, - предупреждаю его возможные слова шутливой улыбкой, - никто не покушался на твою добродетель, можешь так и передать Ванессе. А лучше вообще ничего ей не говори, - заговорнически понижаю я тон своего голоса, любуясь целой гаммой эмоций, сменяющих друг друга на любимом лице. Наконец он опасливо выдыхает:
Я, наверное, наболтал тут невесть что... Даже страшно представить.
О нет, - нагло вру я с самой обезоруживающей улыбкой, - ты был само очарование, просто ангел во плоти.
Насмешка изгинает бровь Доминика недоверчивой дугой, прямо знак вопроса в действии.
Наверное, поэтому этот «ангел» ощущает себя так чертовски паршиво?! Голова раскалывается...
А я говорила, что так и будет, - вклинивается в разговор Ева, вытирая полотенцем вымытые волосы. - Вот, нашла в аптечке! - и она протягивает Доминику таблетку аспирина. - Стакан возьми сам на кухне.
Мы оба, наверное, представляем со стороны забавную пантомиму под названием «смущен, не знаю, как быть дальше», а Ева – хвала большим маленьким девочкам! - уже продолжает:
Я, кстати, хочу на завтрак французский омлет – меня твоя мама научила! - зыркает она в сторону парня озорным взглядом, - с салатом из помидоров, а ты что любишь есть по утрам?
Э... даже не знаю, - смущенно лепечет он, бросая на меня недоуменные взгляды. - Но французский омлет и... салат звучат вполне себе аппетитно...
Здорово, - провозглашает моя дочь, скручивая волосы в крепкий жгут и скрепляя его на затылке, - в таком случае берусь за готовку, а вы можете... ну, например, прибрать постель...
Упоминание постели заставляет Доминика вскочить на ноги и пробормотать:
Прости, думаю, мне не стоит оставаться на завтрак... Неловко садиться за стол в таком виде, - он указывает на свою измятую одежду, - да и просто...
Ник! - его слова прерывает восторженный вскрик Элиаса, котрый как был в пижаме выскакивает из комнаты сестры и повисает у парня на шее.
Привет, парень! - Ник удобнее подхватывает мальчика за ноги.
Мы сегодня опять будем есть мороженое? - c надеждой в голосе осведомляется тот, заглядывая собеседнику в глаза.
Нет, мой милый, - решаю я спасти Доминика от допроса, - сегодня вы будете есть французский омлет с салатом,- хмыкаю я неловко, - а пока дяде Нику надо привезти себя в порядок и принять душ...
Да, ты сегодня воняешь! - честно выдает ребенок, морща нос.
Извини, парень, такого больше не повторится! - говорит ему Доминик, спуская мальчика на пол. - Джесс, я лучше пойду, - теперь он обращается ко мне, - правда, как-то неловко вышло...
Куда ты пойдешь? - поспешно интересуюсь я. - Вчера ты сказал, что со всеми и всюду перессорился, - я многозначительно улыбаюсь. - Не глупи, мы будем рады твоей компании. Хотя бы во время завтрака...
Отпускать его не хочется абсолютно, надеюсь, что и ему не хочется уходить...
Можешь воспользоваться голубым халатом, - инструктирую я парня, отправляя его в ванную, - он мой... и чистый, - решаю присовокупить я. - Если хочешь, могу дать чистую футболку и джинсы...
Ник окидывает себя оценивающим взглядом и утвердительно кивает. Ни один из нас ничего не говорит о том, чьи это могут быть вещи, но по лицу Доминика я понимаю, что эта мысль проносится и в его голове... Я отправляюсь в дальнюю комнату, на время ремонта заменяющую нам склад, и выуживаю из-под завалов коробку с именем мужа на крышке: мне не хватило решимости избавиться от всех его вещей разом и я сохранила несколько футболок и джинс как память о нем. Казалось кощунством выбросить все его вещи в одночасье, словно такого человека, как Юрген Керрнер, и не существовало вовсе...
И вот я намерена поделиться этими вещами с мужчиной, который занял место мужа в моем сердце...
Я подношу чистые и отглаженные вещи к своему лицу, словно пытаясь вернуть память о мужчине, которого когда-то любила, но ощущаю лишь еле заметный цветочный аромат ополаскивателя и... ничего более. Эти вещи обезличились, стали просто грудой одежды, за которой уже никто не стоял.
