А меня Джессика всем устраивает, - изрекает он величественно, словно патриарх на судейском седалище. - И мне недосуг накануне праздников искать новую работницу, которая может оказаться и в половину не так хороша, как эта. Так что будь добра, дорогая, уйми эти свои беспочвенные антипатии и лучше займись делом, - он указывает в сторону гостинной. - Ель уже три дня как установлена, а ее украшением ты так и не озаботилась - это, между прочим, твоя обязанность.
От обиды и разочарования лицо девушки вытягивается, превратившись в восковую маску.
Я твоя дочь, - лепечет она еле слышно, - а ты променял меня на какую-то служанку. - А потом громче добавляет: - Да плевать мне на эту вашу елку и на все остальное плевать тоже! Пусть она хоть вообще летит ко всем чертям.
С этими словами она выскакивает за порог, оглушительно хлопая дверью. Мы молча смотрим ей вслед, а потом мой работодатель говорит:
Мне очень стыдно за всю эту сцену, Джессика, - суровость Михаэля Вайса сменяется смущением. - Иногда Ванесса ведет себя несносно, я знаю. Но она рано лишилась матери, и, боюсь, я был слишком мягок с ней, пытаясь восполнить эту потерю попустительством... и вот, вы видите, что из этого вышло.
Семейные сцены всегда неловко наблюдать со стороны, а уж быть их непосредственной причиной и того хуже.
Спасибо, что заступились за меня, - искренне благодарю я Михаэля, когда на лестнице появляется Доминик и отвлекает наше внимание на себя. По его лицу я сразу понимаю, что он слышал все, что происходило внизу...
Ник, ты еще дома? - удивляется его будущий тесть. - Доброе утро. Ты, наверное, слышал скандал, который учинила тут моя девочка...
Тот утвердительно кивает головой, но смотрит при этом на меня, словно пытается выискать нанесенные мне в процессе стычки ранения. Я вспоминаю, как прошлой ночью рисовала узоры на его лице... и жестокие слова Ванессы выветриваются из моей головы, как утренний туман.
И да ладно бы с ней, - не замечая наших переглядываний, продолжает мужчина, - перебесится, да только елка мне нужна уже к вечеру. Помнишь, Штальбергеров, - обращается он уже к Доминику, - тех, что обещали вложиться в наш новый проект, так вот сегодня я пригласил их к нам на чай, а у нас тут это... - Он указывает на бедное, обделенное вниманием дерево.
Я несколько секунд смотрю на красивую пышную ель, установленную в углу, а потом неожиданно улыбаюсь.
Почему бы нам самим ее не украсить! - предлагаю вдруг я, чувствуя поднимающийся в душе радостный кураж. - Не думаю, что это займет у нас много времени, зато, уверена, настроение поднимет на все сто процентов.
Лицо Михаэля Вайса озаряется ответной улыбкой - кажется, внезапно прорезавшийся во мне кураж, сродни заразной болезни, добрался и до его организма...
А почему бы и нет в самом деле! - хлопает он себя по карманам пиджака. - Я лет сто этим не занимался, но сегодня готов тряхнуть стариной. Ник, ты с нами?
Тот выглядит сбитым с толку, расстроенным и вовсе не склонным к детским забавам.
А как же работа, Михаэль?
Тот восторженно пожимает плечами:
Я позвоню и скажу, что мы малость задержимся. Шеф я в конце концов или нет?! - и он быстро взбегает по лестнице, явно направляясь в свой кабинет, но, остановившись на полпути, добавляет: - Кстати, об украшениях. Они, если я не ошибаюсь, сложены где-то на чердаке, вы могли бы их пока поискать...
Мы с Ником переглядываемся, улыбаясь друг другу.
Прости, что так вышло, - говорит он мне тут же. - Ванессе жутко не понравилось, что я не ночевал дома, - и слегка коснувшись моей руки, продолжает: - Я не сказал ей, что был у тебя, но, думаю, она и так догадалась. Правда напридумывала невесть что...
Ник, - произношу я тихо, чтобы просто услышать звук его имени, - пойдем за украшениями.
Мы поднимаемся на чердак, где стеллажи с подписанными коробками занимают почти всю его немаленькую длину - мы несколько раз проходимся туда-сюда, выискивая нужную надпись и сокращая дистанцию между нами. Наконец наши руки одновременно касаются одного и того же короба со словами «елочные игрушки», и наши пальцы переплетаются так же естественно, как если бы делали это ежечасно... Мог ли спящий Доминик помнить, как я так же держала его руку прошлой ночью? Невозможно.
Мы поворачиваемся друг ко другу с ясным осознанем того, чего хотим - и наши губы, встретившись на полпути с легким пристуком зубов, завершают это сближение полнейшим слиянием. Кажется, в тот самый момент я издаю стон наслаждения, обмякнув в любимых руках, словно восковая свеча, а потом обхватываю голову парня руками, впитывая каждую секунду нашего поцелуя с ненасытной жадностью, которой сама от себя не ожидала.
Весь день вчера мечтал это сделать, - шепчет он мне в самые губы, кончиком языка проводя по моей верхней губе. - Помнишь, тот день в лесу три года назад?
Словно это было вчера.
Я рад, что не поцеловал тебя тогда – сейчас это ощущается в сотню раз лучше.
