Грех и немножко нежно полностью

«Тут у нас в Зульштате история одна приключилась, драма самая настоящая. Одна моя знакомая… Словом, она нравилась мне, да и до сих пор нравится, ее Эмма зовут. По мужу — Самойлова. Она убила свою сестру. История, говорю, жуткая! Эмма вернулась с юга раньше времени и застала своего мужа с родной сестрой. Понятное дело, что испытала шок, взяла нож и ударила сестру в живот. Потом сама позвонила в полицию и во всем призналась. Я уверен, что она не соображала, что творила… или, наоборот, — очень хорошо соображала и решила, что только так сможет уравновесить то зло, что они, самые близкие люди, причинили ей. Вот так…»

Убив сестру, Эмма «уравновесила» зло! Вот она, формула, в которую облек преступление прокурор! Он этими словами словно оправдывал ее! Это его отношение к убийству!

Разрабатывая свой план в отношении Петрова и Самойлова, Маша откровенно развлекалась, чувствуя несерьезность того, что она решила сделать. Она играла с огнем, уверенная в своей полной безнаказанности. Это у них будут проблемы, у алчного прокурора и предателя-мужа, это они потеряют окончательно сон и будут думать, как выбраться из этой грязной и кровавой истории. А Маша… Никто не знает, кто она такая. Она незнакома с этими людьми. Поимев с двух сторон деньги, она может просто исчезнуть или спрятаться. Если не у тетки, чтобы ее не подставлять, то в тоннеле! Дела-то назревают нехилые! Тоннель на самом деле обещает быть золотым!

Жорж Маковский тоже заплатит сполна за торговлю наркотиками и убийство! Ну надо же, как повезло: он убил свою любовницу! Но он не знает еще, что его ждет, еще не вечер, как говорится…

Маша была уверена, что он вернется в клуб ночью, чтобы вывезти тело. Заберется в свою хитрую комнату, где оставил труп, а девочки-то нет… От страха наложит в штаны!

У Маши от всех этих событий кружилась голова!

Главное, все хорошенько продумать!

Отправляясь на встречу с братом и сестрой Самойловыми, она, конечно же, волновалась. Но представив себе, что она играет роль, что она просто актриса, которой нужно сыграть мошенницу, она надела на себя маску самоуверенной негодяйки и убедительным тоном объяснила им, что если они ее послушаются и согласятся дать взятку прокурору, то дело будет в шляпе!

Ее лихорадило, когда она вела переговоры, когда разыгрывала двух доверчивых болванов, разводила на деньги, но эта лихорадка была приятная, она заставляла ее кровь бурлить, почти кипеть, и это свое состояние она потом никогда не забудет, ей захочется испытать его снова и снова… «…убийство есть убийство. И я не думаю, что адвокат, какой бы хороший ни был, сможет добиться того, чтобы ее отпустили прямо в зале суда», — говорила она твердо, объясняя, что ни один адвокат не сможет устроить дела лучше, чем прокурор в компании со следователем. Она сделала следователя Липченко взяточником и, чего уж мелочиться, намекнула Самойловым, что она — сестра прокурора Петрова!

Симпатию же Петрова к задержанной Эмме Самойловой вообще представила как роман!

Разговор получился коротким и очень продуктивным. Договорились встретиться через сутки, для передачи денег. «Завтра в это же время, только с другой стороны парка, тоже у ворот», — сказала Маша тоном деловой и уверенной в себе (придуманной ею же) Василисы.

Вернувшись домой, она поужинала, поставила будильник на одиннадцать часов вечера и прилегла на диван перед телевизором — отдохнуть, прийти в себя и морально подготовиться к еще одной встрече, которая, она в этом почти не сомневалась, должна будет состояться глубокой ночью.

Уснуть не удалось. Маша ворочалась на диване, то укрываясь пледом, чувствуя озноб, то срывала его с себя, обливаясь потом. Это нервы, решила она. Куда же без них-то.