У Алисы была одна замечательная во всех отношениях черта характера: она могла стирать из памяти людей, места, события лучше любого отбеливателя. Если когда-то доведётся обернуться назад, то ничего кроме белого полотна на мольберте судьбы там не найти. Не о чем сожалеть, нечего стыдиться. Вот и эта наиглупейшая ситуация выцветет в её памяти. Она обнажённая в постели, чужой полураздетый мужчина у её ног, тазик на полу у кровати и предложение руки и сердца среди пыльных компьютерных проводов. Но как бы там не было, это тоже страница её жизни, которая потянет за собой следующую главу. Постыдная она будет или нет судить вам.
Итак, Алиса с семьёй осталась в доме Алексея. Он действительно блаженно уверовал в то, что является отцом её ребёнка. Молодого человека не интересовали ни срок беременности, ни дата зачатия, ведь с момента их совместной жизни прошло чуть больше месяца.
Токсикоз Алисы не прекращался ни на день, но теперь она радовалась ему: Алексей был чрезвычайно брезглив. Вид бледно-зеленого лица Алисы вызывал в нем отвращение. Всю оставшуюся беременность она видела его только по утрам или поздно ночью, когда он возвращался с работы, куда был практически выселен из собственного дома. Попыток сблизится с Алисой он больше не предпринимал, вероятно это было связано с грубо брошенной фразой Алисы о том, что так не долго и двойню родить. Алиса сама не знала чего в этих словах было больше шутки или неприкрытого издевательства, но Алексея как ветром сдуло с кровати. Несколько ночей он провел на полу.
Отсутствие полового воспитания – бич уходящего века.
Мальчик появился на свет хмурым мартовским утром почти через сутки после того, как Алису привезли в родильный дом. По деревянным окнам родовой хлестал ледяной дождь, в водосточных трубах завывал ветер, в коридорах гулял сквозняк. И ребенок не спешил нести свой божественный свет в этот унылый мир. Он будто понимал, что для своей матери он не украсит его, а станет обузой.
Ослабевшей руки Алисы коснулась чья-то горячая ладонь.
– Давай, девочка, соберись, ты справишься. Все мы через это проходим!
Голос Татьяны Олеговны доносился до нее сквозь собственное гулкое сердцебиение. Как долго женщина рядом с ней, Алиса не могла вспомнить, быть может с самого начала (осталась после ночного дежурства, ведь была не ее смена), возможно, только приехала (ее вызвали на трудные роды). Шел двадцатый час этой пытки.
– Над роженицей солнце не должно всходить дважды! – обреченно прошептала акушерка. Но для Алисы ее слова прозвучали как последний вздох надежды. Она уже слышала эту фразу однажды от Марка. В сознание, минуя сердце, тайно прокралась мысль, что судьба не допустит на свет появления этого ребенка.
– Давай, тужься! Тужься! – кричала рядом с Алисой пожилая коренастая акушерка, и от ее крика становилось легче. Ведь одной кричать стыдно. – Помоги своему ребенку появиться на свет. Он хочет увидеть маму.
«Не хочет! – хотела выкрикнуть Алиса, но на это не было сил. – Я предала его, предала с самого начала, когда хотела избавиться от беременности. Он не мог не чувствовать этого!».
Алиса закрыла глаза. Силы покинули её окончательно. Тело начало слабеть, проваливаться в вязкую вату небытия.
– Ты нужен мне! – одними губами прошептала она, пытаясь ухватиться руками за воздух.
Вспышка белого света ослепила её полуприкрытые веки. Невидимый ангел распростер над ней свои крылья.
– Ты сильнее, чем можешь себе представить, фейгеле. Я с тобой! – услышала она где-то совсем рядом.
Алиса вцепилась мокрыми ладонями в ручки акушерского стола и, стиснув зубы до скрежета, напряглась, отдавая последние силы. Секунда, другая, третья и тишину разрезал громкий плач ребёнка.
– А теперь уходи, – прошептала она и закрыла глаза.
Она открыла их снова, только когда почувствовала прикосновение теплого, мокрого тела к своей груди. Мальчик недовольно сопел и причмокивал. Его маленькое сердечко билось ровно. Уже тогда Алиса поняла, что не она будет его опорой, а он – ее осью для вращения земли. Всю жизнь она будет просить у него прощения за то, что он – лучший сын, чем она мать. Теперь их двое против всего мира.
А мир и не думал сдаваться. Порою кажется, что жизнь – это испытание на прочность и чем лучше ты проходишь эти испытания (не ноешь, не опускаешь руки, не ищешь виноватых), тем больше их ждет тебя впереди. Это своеобразное поощрение. Как в спортивной школе: лучшим ученикам дается больше заданий и становятся они только сложнее. А все для того, чтобы повысить их профессиональный уровень, закалить. И ты закаляешься до стальных мускулов, до железной хватки, до вечно холодного разума и ровно бьющегося сердца. Тебе ни к чему сантименты и вера в чудо. Ты веришь только в себя.
Алиса смотрела на розовый комок икающего «счастья» и думала, что теперь с ним делать. Кто сказал, что проблемы нельзя взвесить в граммах, а страхи отмерить сантиметрами. И если счастье будет расти, то твои проблемы и страхи будут расти вместе с ним в геометрической прогрессии. Теперь ты – мать! Неси свой крест.
