Мальчик получил имя Иван. Любимое имя Марка, но об этом нельзя говорить даже нам.
Алиса выписалась из роддома через четыре дня и не сообщила об этом никому. Бабушка болела, Аврора училась, а Алексея не должно было быть в ее жизни, но он был. Об этом Алиса старалась не думать, слишком много забот ждало ее впереди. К чему лишние расстройства? Нужно жить!
И жизнь закрутилась вокруг маленького создания, которое не умело еще крутить даже головой. У Алисы же голова кружилась от постоянного водоворота повторяющихся событий. Один маленький пищащий мужчина стал центром мироздания для трех женщин и камнем преткновения для одного взрослого еще более капризного ребенка. Бессонные ночи сменялись усталыми днями, дни стекались в рутинные недели.
Однажды, выйдя из душа, Алиса застала Алексея с ребенком на руках.
– Что ты делаешь?
Алиса коршуном налетела на молодого человека и прижала сына к груди.
– Он заплакал, – виновато буркнул Алексей. Он даже отступил на шаг. – Я подумал…
– Не смей его трогать! – разъяренно прошипела Алиса.
– Но ведь он мой сын. И я просто хотел помочь.
– Хочешь помочь, научись мыть за собой посуду!
– Это женская работа, – фыркнул Алексей.
– Аврора и бабушка тебе не прислуга! – произнесла Алиса таким тоном, будто хотела дать ему пощечину словами.
– Хорошо. Но и ты должна думать о семье. О нашей семье. У нас ребенок, – выделил он последние два слова каким-то осмелевшим голосом. – Твоя сестра и бабушка больше не будут жить в моем доме.
Алиса специально долго и старательно укладывала сына в кроватку, чтобы не смотреть на парня, и действительно не дать волю рукам. Но последняя фраза заставила ее повернуться и посмотреть на Алексея. В его взгляде появилось что-то новое, какой-то утробный демон пожирал его изнутри.
– Ты живешь у меня и ты обязана подчиняться мне! – у рта появилась белая пена, руки затряслись от сдерживаемой ярости.
– Я тебе ничем не обязана и ничего не должна! – огрызнулась Алиса, сделав шаг вперед.
Руки Алексея заходили мелкой дрожью, на шее выступил пот. Он сжал губы так, что они побелели и стали почти невидимыми на побагровевшем лице. Алиса уже готова была снова склониться над кроваткой сына, как увидела над собой руку Алексея. Он резко замахнулся, но спокойный взгляд девушки распял его прямо в воздухе. Он так и остался стоять с высоко поднятой рукой и остекленелыми глазами. Она же смотрела на него с отвращением и жалостью одновременно.
– Ты – мать моего ребенка! – наконец прошептал он. На этот раз тряслись губы.
– Но ты ему не отец!
За спиной показалась встревоженная бабушка. Она вышла из комнаты, услышав крики, и поспешила на помощь. Алиса взяла Ивана на руки и передала его Анфисе Павловне.
– Завтра вечером мы уйдем отсюда, – спокойно произнесла она через плечо, не удостоив Алексея даже взглядом.
Дом, милый дом!
А если он не милый и на дом мало похож. В нем есть все, о чем бы тебе хотелось забыть: страхи, горькие воспоминания, отсутствие удобств. Когда-то в нем жила надежда. Эта маленькая, хрупкая, но такая живучая «женщина». Теперь и она покинула его. Осталась только вера. Вера в себя! Вот уж эту-то точно со света не сживешь. «Если предаваться панике и унынию, – говаривала часто бабушка, – то она, конечно, зачахнет. Но если думать о ней и слушать голос сердца, то она будет крепнуть и не просто свернет, а разрушит горы!» Вот только не добавляла, что тогда тебе придется пройтись по острым камням, быть может, голыми ногами.
Их убогое жилище приняло их, как принимало всегда.
Когда Ивану исполнилось четыре месяца, Алисе удалось найти подработку. Она устроилась оператором в такси, работала только по ночам, когда ее могли подменить самоотверженность Авроры и старческая бессонница бабушки. Мальчик рос спокойным, он будто чувствовал, что тяготы жизни этих трех женщин связаны в основном с ним, и старался больше не обременять. Он засыпал вместе с Авророй под мелодичное чтение ее любимых книг, а ночью, когда просил есть, то не плакал, а тихо покрякивал в ожидании заветной бутылочки. Алиса возвращалась рано утром, уставшая, но еще более решимая во чтобы то ни стало бороться за жизнь. Лучшую жизнь для себя и своей семьи. И как ни странно, а работа только подстегивала ее решимость. Мат водителей, скабрезные шутки, отвратительные романы с операторами, шелуха от семечек и запах переваренных пельменей. Первую неделю Алису откровенно тошнило, но еще через неделю она получила первую зарплату и научилась закрывать глаза на многое, происходящее вокруг.
А затем в сердце пришла благодарность, та, с которой её бабушка принимала любую работу, но и она не вытеснила злость и решимость во что бы то ни стало избавиться от постыдной бедности. Эти чувства были настолько сильны, что придавали нечеловеческих сил для борьбы и вселяли в душу веру в саму себя. Её она пронесёт через всю жизнь. Теперь Алиса точно знала, что у неё есть только она!
