– А я не хочу против них бороться, – отвечаю я, и голос у меня срывается. Потому что вдруг понимаю, что под этим я подразумеваю не только Авиелл, но и Лирана.
Рядом с нами раздается покашливание. На меня смотрит блондинка.
– Миел, нам пора идти. – Она произносит это мягко, но голос у нее при этом как сталь.
– Да, – отвечает он так, будто ему нужно собраться с силами, и берет меня за руку.
– Встретимся завтра вечером, когда часы пробьют двенадцать, у старого склепа около ручья.
С этими словами он целует мою руку, встает и уходит. Он задерживается еще на мгновение, а потом они исчезают в черном тумане.
Я открываю глаза. Обливаюсь потом. Но не кричу. Сдерживаю голос и всю свою боль, чтобы никто меня не услышал. Я плачу беззвучно и без слез. Мне снилось, что Авиелл умерла у меня на руках. Но там было что-то еще. Слова, которые преследовали меня.
Обманщица. Это было самое частое слово. Его произносили настоятели, которые держали меня и ее в монастыре.
Наверное, вчерашние события подействовали на меня сильнее, чем я думала. Я сажусь и вытираю лоб. Смотрю в окно, встаю и открываю его. Прохладный ветер успокаивает мою влажную кожу. Занавески колышутся от ветра, я выхожу на балкон.
Ночь еще не закончилась, а солнце уже готово появиться на горизонте, приветствуя нас теплым красноватым светом. Я на мгновение задерживаю взгляд на этом прекрасном виде, созданном самой природой, а потом начинаю разглядывать огромный дворцовый парк. Повсюду стоят мраморные статуи, наверное, это предыдущие князья Высокомерия.
Зеленые лужайки, которые сейчас кажутся скорее темно-красными, аккуратно подстрижены и обрамлены дорожками из светлых камней. В отдалении, за кипарисами, я вижу небольшое озеро, а на горизонте – лес, через который мы сюда ехали.
Я бы и дальше наслаждалась этим успокаивающим пейзажем, но мирную тишину нарушают голоса. По одной из тропинок идут две фигуры. Это похоже на чью-то обычную прогулку, но при этом они очень тихо о чем-то переговариваются. Мне хочется расслышать их разговор, хотя с такого расстояния это почти невозможно.
Но какой-то внутренний голос убеждает меня хотя бы попытаться. Поэтому я концентрируюсь на голосах и воздухе между нами. Звук становится громче. Во мне возникает сила, которая начинает будто искриться внутри, и меня переполняет какая-то незнакомая радость.
Еще никогда я так отчетливо не ощущала в себе подобной силы. А потом мне удается услышать голоса, словно их обладатели стоят совсем рядом.
Я сразу узнаю голос Лирана.
– Все будет хорошо, Арк.
– Боюсь, ты недооцениваешь ситуацию, в которую попал.
– Недооцениваю ситуацию или ее?
Лиран вкладывает столько эмоций в это короткое слово «ее», что я даже не могу сказать, какая из этих эмоций сильнее. Страх? Ненависть? Любовь?
– И то и другое, Лиран. Ты должен вернуться к себе.
– Ты говоришь со мной так, будто я заблудился.
Какое-то время они молчат. Затем Арк вздыхает, и я вижу, как он кладет руки брату на плечи, и они остановливаются.
– Что все это значит, Лиран? Какова твоя цель?
Видимо, он на что-то намекает. Но я не понимаю на что.
– Тебя это не касается.
– Ты мой брат. Я думаю, меня это касается.
– Мы должны освободить Авиелл. Только это имеет значение.
– А остальное? Для тебя это игра? Она для тебя игрушка, потому что она всего лишь герой?
Лиран в ответ рявкает:
– Никогда больше не говори ничего подобного, Арк. Ты знаешь, что я так не думаю. Я считаю, что и ты достоин большего, чем любой князь.
– Но дело не в моем демоническом происхождении, а в ее. Речь о Навиен.
Я с трудом сглатываю и невольно отшатываюсь. Арк настолько силен, что в любой момент может обнаружить, что я подслушиваю.
– Мне плевать на ее родословную.
– Тогда почему ты заставляешь ее подыгрывать и позволяешь, чтобы она думала только об Авиелл? У нее ведь есть чувства. Какой во всем этом смысл? Она не княжна. Каждый дюйм ее тела говорит об этом.
– Она просто была так воспитана, Арк.
– Это не отменяет того факта, что ты не можешь превратить грязь в драгоценность.
Лиран снова замолкает. А я в глубине души чувствую себя оскорбленной. Тем более что Арк прав. Мне никогда не стать такой, как они. Я никогда не превращусь в драгоценность. Я просто грязь, которой всю жизнь пренебрегали.
– Я не собираюсь на ней жениться, я хочу, чтобы она сыграла свою роль.
– Тогда почему бы тебе не освободить Авиелл и не позволить ей сыграть эту роль, для нее она будет более естественной?
– Потому что…
– Почему? Просто скажи, чего ты на самом деле хочешь этим добиться, – орет Арк. Это звучит как приказ. Приказ героя своему господину.
У меня перехватывает дыхание. Надо же, именно Лиран – такой могущественный, такой гордый и высокомерный – позволяет своему герою себе приказывать? И заступается за меня?
– Потому что, когда я ее увидел, со мной произошло что-то странное.
– Что это значит, Лиран? Что все твое любовное опьянение растворилось в воздухе? Что ты ничего не почувствовал?
– Разумеется, я что-то почувствовал! – рявкает он, сердито отталкивая Арка.
