– Вовремя я изменила свои планы, – сказала донна Лукреция, как только слуга в доме Джулио закрыл за нами дверь, и мы с Анджелой остались наедине в маленькой комнате окнами в сад, где она теперь проводила почти все дни.
Хотя она не представляла, когда должен родиться ребенок, было ясно, что это дело нескольких недель, а не месяцев. Она лежала, огромная и неподвижная, на дневной кушетке рядом с высоким окном. Тонкое одеяло не скрывало раздутого живота и набухших грудей, а также ожиревших бедер и плечей. На столике рядом с ней стояло блюдо с конфетами и засахаренными фруктами, а также кувшин со сладким белым вином. Анджела даже не взглянула на нас, не предложила нам подкрепиться, а продолжала смотреть в открытое окно на мокрый коричневый сад, каждую секунду отправляя в рот очередное лакомство с блюда. Огонь в камине не горел, и в комнате стоял жуткий холод. В тишине, последовавшей за замечанием донны Лукреции, я услышала лишь тонкий писк зарянки и поняла, что даже фонтаны в саду перестали работать.
Донна Лукреция досадливо вздохнула и подала мне знак, чтобы я подвинула стул к кушетке Анджелы. Усевшись, она наклонилась вперед и уперлась руками в бока. Эта мужская поза напомнила мне ее брата.
– Ладно, не желаешь говорить, так хотя бы послушай. Сегодня утром мой муж осуществил примирение между двумя братьями. Если хочешь, Джулио может покинуть двор и вернуться домой.
Опять молчание. Видимо, это был день красноречивых пауз.
– В таком случае, – продолжила мадонна, – он останется там, где сейчас, до тех пор пока… не привыкнет к своему положению. Ты должна выйти замуж. Я уже переговорила об этом с владельцем Сассуоло, Алессандро Пио, и он с радостью возьмет тебя. Он весьма великодушен, принимая во внимание, что я, к сожалению, не могу тебе выделить большого приданого. То, что у меня есть, пойдет на освобождение Чезаре. Я уже написала твоему брату. Достаточно сказать, что, будь у него столько дукатов, сколько отговорок, мы не знали бы проблем. Однако нам все удастся. Дон Алессандро хвалил твою красоту, – она бросила на кузину скептический взгляд, оставшийся незамеченным, – и образованность. Он признался мне, что считает себя счастливцем. Постарайся не разочаровать его. Свадьба состоится в дни карнавала. А пока ты отправишься в Меделану и будешь там рожать. Это достаточно далеко, так что приличия будут соблюдены. Герцог любезно предоставит для путешествия свой буцентавр. Виоланта поможет тебе собрать вещи.
Анджела повернула голову в нашу сторону и уставилась на кузину осоловелым взглядом. Глаза ее были тусклы, лицо бледное, на лбу выступили пятна. Волосы она неаккуратно связала, и выбившиеся пряди прилипли к вискам. Мне хотелось расплакаться, обнять подругу и сказать, что ничего не изменилось. Мы по-прежнему вместе, с нашими шутками и затеями, а мужчины пусть катятся в геенну огненную.
– Я не могу ехать сегодня. Мне нужно отдохнуть, – сказала Анджела.
Когда она открыла рот, я заметила, что пристрастие к сладкому начало сказываться на ее зубах.
– Ты будешь на борту баржи до наступления темноты, – произнесла донна Лукреция. – С тобой поедет Виоланта. Я наняла повитуху и кормилицу, они также составят тебе компанию. Ничего не бойся. Деревенский воздух пойдет тебе на пользу. А теперь поднимайся и собирайся в дорогу.
Мы с мадонной взяли Анджелу за руки и посадили на кушетке. Предстоящая поездка меня обрадовала. А потом я вспомнила некрасивое, но обаятельное лицо Гидеона д\'Арзента.
