Я улыбнулась своей дочери. Она была прекрасна, так же совершенна, как и в детстве. Я всегда буду восхищаться этим. Каким бы отвратительным созданием я ни была, и каким бы идиотом и ксенофобом ни был Изен, мы каким-то образом объединились, чтобы создать Кенто. Доказательство того, что из две неправильности могут сотворить правильность. Может, это и к лучшему, что мы не принимали участия в ее воспитании. Возможно, трусость Изена и моя ярость разрушили бы все шансы на то чудо, которым она оказалась. Может быть. Но я все еще не собираюсь благодарить Мезулу за то, что она украла моего ребенка.
Кенто нахмурилась:
— Она, что, лишилась рассудка?
Я усмехнулась:
— Нет. Но ты назвала меня Эска, а не Эскара, и это сделало меня счастливой.
— О, — резко сказала Кенто и встала, отворачиваясь от меня. Черт меня побери, но я испортила момент. Моя дочь, наконец, прониклась ко мне теплотой, вплоть до того мгновения, когда я уже не могла сохранить что-то хорошее достаточно долго. — Я рада, что с тобой все в порядке.
Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, что мои ноги подкашиваются от усталости, и выглянула через поручни. Я увидела под нами облака, белые клочья которых в темноте казались серыми. Мир под ними был похож на обсидиановое стекло. Мы снова были над океаном.
— Я видела это, — сказала я, все еще глядя на океан, проплывающий под нами. — Я видела Ранд и Джиннов и их битву, которая привела к образованию великого разлома. — Я покачала головой, все еще не веря в то, что видела. — Они создали пустыню Полазия. В один момент это были джунгли, а в следующий — пустыня. Какая мощь. Они также разорвали небо, и то, что они называют богом, нашло их.
— Ты видела это? — спросила Кенто.
Я объяснила ей, что способна впитывать воспоминания. Думаю, это ее удивило. И взволновало. Она нашла это увлекательным. Я рассказала ей о своей врожденной магии Источников, о том, как Железный легион изменил меня. Как ни странно, но я хотела произвести впечатление на свою дочь. Она была так взволнована тем, что я могла делать, что забыла о своем гневе на меня, и я бросилась в пространство между нами. Я рассказал ей больше, чем следовало, больше, чем я рассказывала кому-либо. Я рассказала Кенто о том, как Железный легион использовал мою врожденную магию, направляя души через меня в своих гнусных целях. Я не стала рассказывать ей, почему принц Лоран так поступил со мной. Я должна поблагодарить за это Имико, но она остановила мой рассказ не ради меня самой.
Имико усмехалась, когда я рассказала Кенто о Железном легионе, высосавшем души из стольких землян и передавшем их мне, о воспоминаниях, которые он мне навязал.
— Как ты это делаешь, Эска? — спросила Имико. В ее голосе было столько отчаяния. Столько слез, которым она не позволила пролиться.
Я покачала головой, не понимая.
— Как, черт возьми, ты это делаешь? Почему ты не переживаешь? — Она уже выпила, еще не столько, чтобы говорить невнятно, но уже столько, чтобы развязать язык. Я подумала, что, возможно, между нами уже давно что-то строилось. Имико нужно было выплеснуть это наружу, так же как она начала это делать в Каратаане. Что ж, это был не первый раз, когда я выдерживала чью-то бурю, чтобы заставить их почувствовать себя лучше. Пусть она обрушивает на меня свои обвинения. Я устою перед яростью Имико, если это поможет ей почувствовать себя лучше. Если это поможет ей залечить рану, которую она постоянно бередила.
Вот что я подумала. Я не понимала.
— Я переживаю, — твердо сказал я. — Черт возьми, Имико, я переживаю за всех.
— Да? Ты уверена? — Она зарычала на меня. Она сидела напротив, прислонившись спиной к перилам, и с ненавистью смотрела на меня поверх бурдюка с вином, который сжимала в руках. — А как же все остальные? А как же те пахты на До'шане, которых ты убила? А как же солдаты, которых ты убила, когда выпустила на волю своих монстров? А как же жители Джанторроу, которые погибли от твоих рук? — Она была на взводе, почти кричала, перекрикивая шум двигателей. — А как же мужчины и женщины Тора? А как же Иштар и Хорралейн? А как же Ви, Эска? Ты все еще переживаешь за Ви?
Ну, это было уже слишком. Я могла стерпеть все, что она в меня бросала, но я не буду сидеть сложа руки и позволять ей сомневаться в моей любви к погибшей дочери.
— Заткнись, Имико, — крикнула я. — Конечно, я переживаю за всех них. Я помню их всех. Ви была моей дочерью. Она умерла у меня на руках.
— Она умерла из-за тебя, — закричала Имико. — Ты ее убила. Ты свела Триса с ума мечтами о мести. Ты заставила Сири думать, что жизнь не имеет значения. — Она разочарованно покачала головой, ее голос был на грани истерики. — Как ты можешь ни за кого не переживать, Эска? Пожалуйста, просто скажи мне, как мне больше не переживать.
