Несмотря на все, что мы делали, чтобы защитить Сирилет, марионетки продолжали наступать, заставляя нас отступать. Я создала кинетический щит, вложила в него всю свою силу и уперлась ногами в грязь под нами, укрепив себя с помощью геомантии и крепко держа щит, в то время как дюжина марионеток Создателя бились о кинетическую дымку, царапали ее, кричали на меня, отталкивали назад. По другую сторону от Сирилет Кенто сражалась, как дикий аббан, защищающий своих детенышей. Казалось, на нас бросился весь оазис.
Лошадь, объятая фиолетовым пламенем, с сумасшедшими глазами, выскочила из-за деревьев и бросилась в воду, направляясь к нам. Я не могла повернуться, чтобы остановить ее, слишком занятая сдерживанием целой семьи пахтов — о мой щит бились как взрослые, так и дети. Кенто побежала ей навстречу, вонзила свой меч в шею и была отброшена назад силой столкновения. Женщина и лошадь упали вместе, катались, извивались. Кенто закричала, когда лошадь вонзила зубы ей в плечо.
Повсюду вокруг нас в воздух начали подниматься капли воды. Я почувствовала, как мой желудок скрутило, желчь подступила ко рту. Широкие красные листья деревьев изогнулись вверх, словно стремясь в небо. Я подняла глаза и увидела, что Лурса доминирует надо всем, ее красная громада была массивной и угрожающей, и уже была больше разлома, к которому приближалась.
Голос Сирилет был похож на хриплый стон, когда она произнесла: «Ты... будешь помнить... меня, Бог». Источник на конце ее посоха треснул и разбился вдребезги. Сирилет бросила бесполезную рукоять, потянулась обеими руками, как будто хотела ухватиться за Лурсу, и дернула в последний раз. Затем она упала в объятия Имико.
Лурса столкнулась с великим разломом.
Глаз Создателя исчез. Марионетки, пытавшиеся убить нас, остановились, пошатнулись, упали на землю и умерли, их глаза дымились, в черепах горела чернота. Даже лошадь, терзавшая Кенто, замерла. Кенто вырвала свое плечо из ее пасти и, пошатываясь, выпрямилась, из раны текла кровь. Мы подняли глаза к небу и стали наблюдать.
Лурса пронеслась сквозь разлом, оставив позади огромный кусок себя. Нет, не позади. Он просто исчез. Был поглощен разломом. Наша луна была во много раз больше великого разлома, но простое прохождение через него оторвало от нее кусок и отправило его в другое место... Ну, я не знаю куда. Куда бы ни вел разлом, он не был связан с миром Создателя. Или
Лурса продолжала падать на Оваэрис. Ее поверхность треснула из-за куска, вырванного из ее массы. Огонь вспыхнул по всей ее красной туше. Ее обломки, куски лунного камня размером с дом, тянулись за ней. Мир, казалось, покачнулся, как будто обычные правила, которые управляли им, перестали действовать. Я почувствовала себя легче, медленнее, как будто находилась под водой. Волосы плавали перед моим лицом. Капли воды и крови отделились от оазиса и взмыли вверх. Я была не единственной, кто это почувствовал. Имико пискнула, прижалась к Сирилет и прижала ее к себе. Кенто, прихрамывая, направилась к нам, двигаясь медленно, ее разорванное пальто задралось вверх, как будто оно было разумным и отчаянно пыталось убежать от нее. Зеваки, те, кто не был схвачен и убит Создателем, собрались у кромки воды, чтобы поглазеть на величественную фигуру Лурсы, надвигающуюся на нас. Некоторые из них пытались бежать, но с трудом сделали несколько шагов, как будто их ноги не находили опоры на земле.
Я потела. Мы все потели. В пустыне была середина ночи, но мне казалось, что солнце уже взошло и греет нас всех. Воздух дрожал от жары, над оазисом местами поднимался пар, а в воде становилось неудобно стоять.
— Отодвинь ее, — крикнула Кенто Сирилет. Ей пришлось кричать, чтобы ее услышали сквозь рев. До этого момента я даже не замечала шума, но он был оглушительным и доносился со всех сторон.
Сирилет посмотрела на Кенто. Моя младшая дочь была такой уставшей, что не могла сидеть прямо без помощи Имико. Кровь все еще текла у нее из носа и ушей, стекая по засохшим следам. Ее темные глаза сверкали в ночи, но были полуприкрыты. Все обручи, пронзавшие ее руки, за исключением двух, превратились в расплавленный шлак на коже, а плоть под металлом была красной и разъеденной, местами все еще дымясь. Сирилет просто покачала головой, глядя на Кенто.
Затем Кенто обратила на меня взгляд своих ледяных голубых глаз.
— Что нам делать, Эска? — В ее голосе послышалось отчаяние. — Что, черт возьми, нам делать?
Когда мир вокруг тебя горит, люди всегда обращаются к пиромантам. Сначала за ответами, потом с обвинениями.
