— Именно так, Мама, — кивнула Сирилет, ссутулившись, ее плечи поникли. — Создатель собирался продолжать ковыряться в разломе. Однажды он должен был расширить его настолько, чтобы пролезть внутрь и убить нас всех. Я это знаю. Он... он показал мне. Пытался заставить меня помочь. Пытался... Был лишь единственный способ это остановить. Я искала. Я искала, искала. Я искала другой способ. Я не нашла. Был только этот. Наш единственный шанс.
Остальные все еще толпились вокруг нас. Безумный землянин стоял на коленях, воздев руки к разлому, умоляя Создателя вернуться. Полазийка расхаживала взад-вперед, глядя на бушевавший вокруг нас шторм и ругаясь. Взрослые пахты спорили на своем родном языке, мужчина яростно размахивал руками. Но их дети стояли рядом, слушая Сирилет. Я не очень хорошо разбираюсь в возрасте пахтов, но, если бы они были землянами, я бы дала мальчику не больше шести, а девочке — девять или десять. Мальчик прижался к девочке, и она крепко его обняла.
— Почему монстр хотел убить нас? — спросила маленькая девочка на земном.
Сирилет пристально посмотрела на девочку. Та отвела взгляд от этих глаз, наполненных темным светом, но не отступила, даже когда маленький мальчик-пахт потянул ее за руку, заставляя отступить.
— Когда мне было десять лет, монстр похитил меня, — наконец сказала Сирилет. — Он забрал меня в свою вселенную, баюкал и многое мне показал. Он показал мне, что намерен сделать, что
Кенто покачала головой, отвернулась и скрестила руки на груди. Но не отошла. Она все еще слушала.
— Видите ли, каждая вселенная отличается от других, — продолжила Сирилет. — Я знаю. Я заглянула в некоторые из них. Я видела вселенную, где люди поклоняются звездам, а не богам. Другую вселенную, где мир поглощен лесом и туманом. Я видела мир, настолько погруженный в кровопролитие и войну, что сами мертвые восстали, чтобы остановить это. — Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами и покачала головой. — Но вселенная Создателя, монстра... Она пустая. Она всегда была пустой. Там нет ничего, кроме Создателя. Вы можете себе представить, как ему одиноко?
Я могла. Я всегда ненавидела одиночество. Но даже в самые тяжелые времена, когда я сидела в тюрьме, я не была по-настоящему одинока. У меня были мои охранники и мои мучители. У меня были призраки всех тех, кого я убила. Еще совсем недавно, во время моего пребывания в Райсоме, окружающие люди понятия не имели, кто я на самом деле, и это, безусловно, было своего рода одиночеством, но я никогда не была по-настоящему одинока. Идея, возможность существования в мире, во вселенной, в которой никого нет. Остаться в полном и неизбежном одиночестве... Это был настоящий ужас.
Маленькая девочка-пахт покачала головой. «Мне бы хотелось иногда побыть одной». Она взглянула на младшего брата, вцепившегося в ее когтистую руку.
Сирилет улыбнулась ей и кивнула. «Братья и сестры могут быть жесткими. По крайней мере, он еще не пытался тебя убить». Она взглянула на Кенто, но моя старшая дочь даже не повернулась, чтобы подтвердить ее слова. Маленькая девочка-пахт нахмурилась и попыталась высвободить руку, но брат сжал ее крепче.
Сирилет вздохнула.
— У монстра не было ни братьев, ни сестер, ни родителей, ни друзей. У него никого не было. Время от времени он наблюдал за другими вселенными — его сила была настолько велика, что он мог это делать, — но он не нашел никого похожего на себя. Никого, кто мог бы понять его или общаться с ним. Поэтому он решил сделать себе компанию. И завел детей.
— От кого? — спросила девочка-пахт.
Сирилет усмехнулась:
— От себя.
Девочка-пахт широко раскрыла глаза и обнажила клыки. Со времен, проведенных с Иштар много лет назад, я знала, что так пахт выражает отвращение.
Сирилет кивнула, затем перевела взгляд своих темных глаз на меня. «Он создал Ранд и Джиннов», — сказала она.
Я уже знала это. Я поняла это много лет назад, еще до того, как Сирилет родилась. Я думаю, моя дочь проверяла меня, пытаясь понять, как много я знаю.
— Он дал им частичку себя, своей силы, — продолжила она. — Создатель пытался создать себе компанию, но он также пытался понять себя. Он думал, что, если сможет удалить частички себя, вложить их в новые вещи, в новую жизнь, то, возможно, сможет понять их, а через это понимание — и самого себя.
Я усмехнулась:
— Прямо как Ранд и Аспекты.
— Как ты думаешь, откуда у них эта идея?
