Это написал Высоцкий (стихотворение 1973 года не стало песней, поэтому известно мало). Поэт слегка ошибся, медлили не два часа, а два месяца. Возможно, это была сознательная ошибка для рифмы, строго говоря, это не имеет ни малейшего значения. Владимир Семенович хорошо схватывал суть вещей и явлений в то время, когда это было советским людям еще не положено. Он понял, что мы утерли нос англичанам с янками, это и было главным в данном военном эпизоде. И утерли вопреки желанию бойцов на передовой, которые, как один рвались в атаку, спасать поляков. О политической подоплеке происходящего в Варшаве и ее окрестностях они не знали и знать не хотели. Солдаты не интригуют.
Как известно, в ночь с 8 на 9 мая 1945 года, перед подписанием акта о безоговорочной капитуляции Германии, немецкий фельдмаршал Кейтель, войдя в зал, где должна была проходить данная процедура, и увидев там, кроме представителей Большой Тройки, еще и француза, не удержался от фразы: «А что, французам мы тоже проиграли?» Ирония Кейтеля была вполне законна. Кроме нас, англичан и американцев, только две страны воевали с немцами по-настоящему, всерьез, не жалея себя, - Югославия и Польша. Все остальные страны, оккупированные Гитлером, включая Францию, прекрасно вписались в немецкий «новый порядок», все их сопротивление носило весьма символический, а чаще всего, просто мифический характер. Но вот не заслужили братья-славяне той высокой чести, которой почему-то удостоились французы. И товарищ Сталин не стал ни на чем настаивать.
Конечно, Польша получила территориальную компенсацию на северо-востоке и на западе за счет Восточной Пруссии, Померании и Силезии. «Но не забыто это опозданье». Эпизод с Варшавским восстанием очень надолго останется в памяти. И нашей, и польской. Причем здесь, в отличие от истории с Новогеоргиевском, где доброго слова не заслужил никто, многоплановые подлости, интриги и предательства советских, английских и польских верхов очень контрастируют с героизмом тех, кто воевал против общего врага на обоих берегах Вислы. Они свой долг выполнили. Именно из-за этого история становится горькой и неприятной вдвойне.
I. ЛЮБОВНИКИ
Есть два типа адюльтера, к которым общество относится с величайшей снисходительностью - хотя снисхождения, по общему мнению, заслуживает любой прелюбодей; прелюбодеяние - это младший грех, грешок. «Что, водятся за тобой грешки?» - и собеседник отвечает неудержимой улыбкой малопочтенного лукавого довольства. Затрудняюсь даже описать это особое выражение - иное вполне пристойное (при обыкновенных вопросах) лицо расплывается в такую откровеннейшую дионисийскую маску, что аж жаром обдает - вылезает ночная подкладка.
