— Я же сказал вам, что не имею никакого отношения к распространению сплетен.
— А откуда мне знать, что вы говорите правду?
— Я вам не вру.
— Вы вполне можете прикрывать свой прекрасный зад из страха, что вас разоблачат. А если это случится, то вы уже точно потеряйте шанс реанимировать свою карьеру актера. И вы это прекрасно понимайте.
— Да я и так потерял надежду ее реанимировать. — Терренс устало вздыхает, откинувшись на спинку стула. — Все мои усилия оказываются бесполезными. Ни одного предложения сыграть нормальную роль.
— Зато теперь я начинаю понимать, почему вы до сих пор не сообщили миру, что являйтесь тем анонимом, который оклеветал Ракель, — уверенно отвечает Наталия.
— Я не автор тех сплетен.
— Ой все, я не хочу это обсуждать!
— Однажды вы поймете, что я не лгу вам.
— Сомневаюсь.
— И надеюсь, что однажды настоящий аноним раскроет себя и расскажет, зачем он это сделал.
— Послушайте, Терренс, у меня нет времени и желания с вами разговаривать, — спокойно говорит Наталия. — Так что оставьте меня одну и найдите себе другого собеседника.
— А вы зря торопитесь, мисс. Похоже, что вылет задержат на долгое время.
— Что? — широко распахивает глаза Наталия.
— Мне сообщили, что нынешние погодные условия не предназначены для полетов.
— Вы должно быть
— Не верите — спросите сотрудников аэропорта.
— Не хватало еще застрять здесь. Да еще и с
— Поверьте, я и сам никак не ожидал чего-то подобного. Думал, что без проблем сяду на самолет и улечу в Лондон. Но тут внезапно выпало слишком много снега. Да еще и практически канун Рождества.
— Это значит, нам придется ждать?
— Боюсь, что да. Как мне сказали, сейчас кто-то решает, отменять ли некоторые рейсы или просто отложить их на некоторое время.
— О боже мой…
— Так что, к сожалению, нам с вами придется побыть здесь.
— Да уж… — задумчиво произносит Наталия и с тяжелым вздохом откидывается на спинку стула. — Похоже, Бог явно решил за что-то меня наказать…
— Да ладно, не переживайте так! — скромно улыбается Терренс и гордо приподнимает голову. — Воспринимайте это как возможность поближе познакомиться с неотразимым красавчиком, по которому весь мир сходит с ума.
— Красавчиком, который оскорбил и унизил мою подругу?
— Какие вам нужны доказательства для того, чтобы поверить в мою невиновность?
— Весомые. Неопровержимые. У вас такие есть?
— Нет… Пока нет…
— Ну и тогда какого черта я должна вам верить? — громко возмущается Наталия. — Да еще и вести с вами милую беседу!
— Вы можете доверять мне. Я вам не вру и говорю чистую правду.
— Рассказывайте эти сказки кому-то другому. Например, своему соседу по месту в самолете.
— Ну а если так получится, что наши места будут расположены рядом с другом?
— Я… Я тогда
— Да уж… — скромно хихикает Терренс. — Вы очень даже похожи на свою подружку. Такая же дерзкая и боевая, как она.
— Просто иногда надо хорошенько учить некоторых самовлюбленных ослов, которые думают, что они — повелители всего и всех.
— Я не нарцисс!
— Больной не признает свою болезнь.
— Эй, ну ведь я нормально с вами общаюсь! — восклицает Терренс. — Не грублю, не оскорбляю…
— Еще бы вы меня оскорбляли! — ехидно усмехается Наталия. — Я бы высказала вам такое, что вы точно не слышали от моей подруги. Уж поверьте, я умею за себя постоять.
— Послушайте, мисс, давайте мы с вами не будем ругаться. Я хочу, чтобы вы составили мне компанию. Чтобы мне не было скучно в ожидании начала посадки.
— Ну да, а станцевать вам случайно не надо?
— Наталия…
— Я не хочу разговаривать с человеком, который так ужасно обошелся с моей лучшей подругой, — уверенно заявляет Наталия. — С той, которую я очень сильно люблю. Люблю как свою родную сестру.
— Я понимаю.
— И я уже чувствую себя ужасно от того, что общаюсь с тем, кто посмел так оклеветать ее. С тем, кто думал, что никогда не будет получать отказы от девушки. И сможет без труда лечь в постель с любой, кто ему понравится.
— Перестаньте, Наталия…
— Для Ракель это может весовым поводом разозлиться. Она думает, что я — надежный человек, проверенный временем.
— Разве она запретила вам общаться со мной?
— Нет. Но тем не менее… — Наталия немного поправляет свои волосы и переводит взгляд на сложенные перед ней руки.
— Я прекрасно понимаю, что вы мне не верите, — спокойно говорит Терренс. — Но я правда ни в чем не виноват. Я не распространял эти сплетни.
— Ну а кто же это сделал? — удивляется Наталия.
— Пока что я не могу это сказать. Но когда об этом узнает Ракель, то вы тоже будете в курсе.
— Ну хорошо. Тогда кем этот человек ей приходится? Друг? Знакомый? Родственник?
— Я могу только лишь сказать то, что этот человек был на той фотосъемке, на которой я работал с Ракель.
— Да мы это и так знали! — ухмыляется Наталия. — В своих письмах аноним сам признался в том, что был на съемках. Упомянул длинное красное платье, в котором Ракель была на той фотосессии.
