— Мама, папа, простите меня… — отчаянно произносит Алисия, переведя взгляд на потолок. — Простите за то, что я стала проституткой ради денег. За то, что я убила человека… Если бы вы знали это, будучи живыми, то убили бы меня… Но поверьте, если бы у меня была возможность повернуть время вспять, то я бы наотрез отказалась от этой грязной работы. Из-за которой вся моя жизнь пошла под откос… Я не хотела этого, клянусь… И ты прости меня, Лиззи… И ты, Джексон… Простите, мистер Кэмерон… Прости, Ракель… Я
Алисия снова закрывает лицо руками и продолжает горько плакать и корить себя за то, что по молодости была такой глупой и натворила кучу ошибок, которые была бы безумно рада исправить. Но она прекрасно понимает, что у нее уже не будет шанса это сделать, ибо то время уже давно прошло. К тому же, не исключено, что даже спустя столько лет где-то в городе все еще живут люди, которые помнят о ней как об одной из самых лучших танцовщиц из ночного клуба, куда скромные и порядочные девушки ни за что на свете не пойдут.
А тем временем Ракель и Мэри-Элис находятся дома у Алисии в ожидании звонка от Эвы Вудхам, которая за прошедшие пару дней ни разу не давала о себе знать и не присылала никаких сообщений. С самого момента похищения женщины девушки стараются держаться вместе: одна не хочет оставаться в одиночестве и понимает, что ей нужен кто-то, кто мог бы поддержать ее в столь непростое время, а другая прекрасно это понимает и не решается оставить ту, когда она так сильно переживает.
Поскольку она не знает, что сейчас происходит с ее тетушкой, и когда у нее появится шанс помочь ей, Ракель сильно переживает и буквально не смыкает глаза по ночам. Усердно молится о том, чтобы все было хорошо, и хочет верить, что очень скоро Алисия вернется домой живой и невредимой и забудет об этой ужасной истории раз и навсегда.
— Господи, ну почему же эта женщина до сих пор мне не позвонила? — нервно расхаживая по гостиной мимо сидящей на диване Мэри-Элис, недоумевает Ракель. — Прошло уже два дня, но от нее не было ни звонка, ни сообщения.
— Не переживай, Ракель, — спокойно произносит Мэри-Элис. — Вот увидишь, скоро она позвонит.
— Я не понимаю, чего Эва тянет? Неужели она хочет свести меня с ума и заставить мучиться догадками о том, жива ли моя тетя?
— Да, думаю, Эва и правда хочет заставить тебя понервничать.
— Ситуация настолько безвыходная, что даже полиция ничего не может сделать.
— По крайней мере, ты уже написала заявление.
— Да что толку-то? Инспектор Бредфорд все равно говорит, что надо ждать звонка Эвы. А она не звонит и не пишет!
— Рано или поздно эта женщина объявится. Она должна это понимать. Должна понимать, что вечно нельзя скрываться.
— В любом случае пока что нам остается только молиться о том, чтобы с тетей Алисией ничего не случилось.
— Надо верить.
— Ах, если все так просто… — Ракель с тихим вздохом прикладывает руку ко лбу. — Я и так не могу сомкнуть глаза ночью из-за того, что переживаю.
— Понимаю… — слабо кивает Мэри-Элис. — Моя мама тоже очень переживает за Алисию и молится о том, чтобы она была жива и здорова.
— Она знает об этом?
— Да, я все ей рассказала. И она просит сообщать ей обо всем, что происходит. Но… — Мэри-Элис слабо пожимает плечами. — Пока что мне нечем ее обрадовать.
— Верно, — соглашается Ракель. — Нечем.
— В любом случае твоя тетя находится в ее мыслях.
— Ох, боже-боже-боже… — Ракель, поняв, что она немного устает ходить, присаживается на диван с тихим вздохом. — Я этого не выдержу! Это просто невыносимо.
— Держись, Ракель, — мягко подбадривает Мэри-Элис. — Надо верить, что все будет хорошо.
— Если эта женщина хочет еще немного помучить меня, то я не уверена в том, что смогу дождаться момента, когда она решит позвонить.
— Рано или поздно Эва обязательно позвонит тебе и скажет, что делать для того, чтобы спасти Алисию.
— Интересно, сколько еще она собирается держать меня в неведении? Как долго я буду страдать от того, что ничего не знаю про свою тетю?
— Ты не должна падать духом, — уверенно говорит Мэри-Элис. — Особенно сейчас. Когда тебе это крайне необходимо.
— Я знаю, Элис… Но это очень тяжело…
— Знаю, ситуация очень сложно, но надо держаться. А лучше попытаться как-то отвлечься.
— Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, что мой близкий человек находится в беде. — Ракель тихо шмыгает носом, прикрыв рот рукой. — Мне больно даже думать о том, что моя тетя сейчас находится в беде. Что эта женщина может сделать с ней что-то ужасное. Держать ее далеко от сюда… Не кормить… Не поить… Возможно, даже
— Думаешь, Эва на это способна? — слегка округляет глаза Мэри-Элис.
— Не она, так ее люди. Они ведь здорово побили ее, когда эта женщина прислала их сюда.
— Не дай бог! Упаси боже!
— Мне очень страшно… Страшно подумать о том, что ей сейчас приходиться переживать.
