— Ничего, ничего! Бывает... Извините за неурочный звонок, но я почему звоню... Никитична наконец вернулась домой, и я подумала, что вы захотите с ней встретиться.
— Конечно! Очень хочу!
Еще бы я не хотела! Да я сейчас была готова заняться чем угодно, лишь бы отвлечься от мыслей о злокозненном Голубкине! А тут встреча с хозяйкой фотографий! Пользы для дела, естественно, никакой, но ведь любопытно!
— Вы приедете? — неуверенно поинтересовалась Василиса.
Я ни минуты не раздумывала, как поступить. Ехать домой? Не имело смысла! Что мне там делать? Метаться из угла в угол и в сотый раз перебирать в памяти нашу с Голубкиным ссору? Нет уж! Увольте! Так никаких нервов не хватит!
— Уже еду! Ждите! — проорала я в трубку и нажала на педаль газа.
Когда я подрулила к школьному зданию, Василиса уже стояла у ворот.
— А я вас выглядываю, — весело объявила она, подбегая к машине. — Никитичну предупредила, она нас ждет. Тут недалеко. В конец улицы проехать нужно.
— Садитесь, — пригласила я, распахивая дверцу. — Фотографии не забыли?
— Взяла!
Никитична действительно нас ждала. На столе красовалось блюдо с пирогом, самовар, вазочка с незатейливыми конфетами.
— Ого, как нас встречают! — рассмеялась я.
— Испекла на скорую руку, — улыбнулась в ответ хозяйка. — Не пустым же столом гостей привечать?
После недолгого обсуждения погоды, урожая и цен Никитична спросила:
— Так что у вас за дело ко мне? Вася сказала, вы моими фотографиями интересуетесь.
Я тут же полезла в сумку и вытащила снимок, полученный от Аллы Викторовны. Василиса в свою очередь торопливо выложила на стол стопку принесенных с собой фотографий. Я аккуратно разложила все их в ряд. Сначала ту, что сама привезла, потом остальные три. Освежая память, быстро обежала взглядом каждую. Хотя свою могла бы и не смотреть — и без того ее хорошо помнила. Девочка и женщина, снятые на фоне дома. Я еще раз оценивающе взглянула на нее. У женщины действительно не слишком приятное лицо. Очень уж неулыбчивое, а строгое черное платье с глухим воротником только добавляло суровости ее облику.
«Алла Викторовна права. Точно гувернантка или няня. Девочка совсем на нее не похожа», — мелькнуло в голове.
Девочка же была полной противоположностью обнимавшей ее женщине. Перед объективом держалась свободно и, казалось, просто наслаждалась всеобщим вниманием.
Девочка присутствовала и на второй фотографии. Теперь она стояла рядом с Денисовым-Долиным, и сомнений в том, что это та же самая девочка, у меня не было. Все совпадало, даже платье было то же. Белое, с кружевным шитьем.
«Нет, точно, в один день снимали», — подумала я.
Следующая фотография была сделана в саду. На скамейке сидели Денисов-Долин, девочка и огромного роста мужчина, одетый в свободную белую рубаху навыпуск и широкие холщовые штаны.
На последнем, четвертом снимке все тот же неизвестный стоял рядом с Денисовым-Долиным, а перед ними на траве стояла миниатюрная пагода с сидящим на ступенях китайцем.
Пока я разглядывала фотографии, в комнате не раздалось ни звука. И Василиса, и Никитична с любопытством наблюдали за мной, но мешать не решались.
— Откуда у вас эти фотографии? — наконец спросила я Никитичну, кивнув на разложенные на столе снимки.
— От матери достались, — с легкой улыбкой ответила старуха.
— Это она? — Я прикоснулась пальцем к женщине в темном платье.
Никитична рассмеялась.
— Нет, это хозяйка! А маменька у них прислугой работала. Вон она, в окошко выглядывает. А это, — Никитична указала на великана, — хозяин. С камнем работал. Большим умельцем был, заказы так и сыпались. Маменька говорила, из самой Москвы к нему приезжали. И купцы, и знатные люди. Вот этот, — она кивнула на Денисова-Долина, — частым гостем был. Фамилию сейчас уже не вспомню, но маменька говорила, очень именитый господин был. И заказы богатые давал. Хозяин помогал ему парк украшать. Фигуры из мрамора тесал. Фотография, на которой они вдвоем стоят, у мастерской сделана. Хозяин как раз закончил вот этого каменного болвана, и барин приехал его забирать. По этому случаю и фотографировались.
— Он скульптор был? — для верности уточнила я.
— Ну да! Сам из простых, а в люди выбился благодаря таланту. Работал много, вот и разбогател. Землю купил, дом построил. Вон там на горке, за лесом. Теперь-то ничего не осталось, а перед революцией хороший дом стоял. Кирпичный, с садом и мастерской.
— А как эти фотографии оказались у вас в семье?
— Маменька на память о хозяевах взяла. Хорошие были люди. Хозяйка, правда, чересчур богомольной была, но все равно добрая. Жаль, кончили страшно... — Перехватив мой вопрошающий взгляд, пояснила: — В восемнадцатом году приехали из города имущество вывозить, а хозяин на защиту стал. Здоровенный он был, в себе уверенный, пошел на вооруженных людей с голыми руками. Его и застрелили... А хозяйку штыком закололи, когда она к мужу кинулась. Так в одночасье оба и погибли.
— Я смотрю, вы все про бывших хозяев знаете.
— А как же? Сколько раз с маменькой карточки эти разглядывала. Она мне все и рассказала.
— А эту девочку тоже знаете?
— Конечно!
