Она меня отвлекает, вызывает привыкание, и просто для меня токсична…Мила не должна была быть чем-то большим, чем просто подпись на листе бумаге, красивой тайной, женой без голоса. Вместо этого она стала зависимостью, осложнением, которое может стоить мне всего — цена, которую я не был готов платить… пока она не сбежала от меня.Теперь игра изменилась, и ставки намного выше. Она думает, что видела во мне самое худшее, убеждена, что я не могу быть более порочным и жестоким. Но я собираюсь доказать, что она неправа, потому что я рискну всем, чтобы получить то, что хочу…Месть… и свою жену.
Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация без ссылки на группу переводчика строго запрещена. Любое коммерческое использование материала, кроме ознакомительного чтения запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.
Переводчик TG канал themeofbooks — t.me/themeofbooks
Я взглянула в боковое зеркало.
Святой стоял посреди дороги, заложив руки за голову, и кричал, а звук моего имени на его губах заглушало все увеличивающееся расстояние между нами. Я была разорвана на части, и моя душа истекала слезами, которые текли по щекам. Чем быстрее мы отъезжали от него, тем сильнее трещало мое сердце, словно часть его осталась на дороге и у его ног. Было время, когда я была готова на все, лишь бы уехать от него, но сейчас, наблюдая за тем, как с каждой секундой увеличивается расстояние между нами, мне приходилось бороться с желанием остановить машину и бежать обратно к нему. К монстру, который украл меня, сломал и сделал своей. Прошло всего несколько минут, а моя кожа уже жаждала его прикосновений, а душа скорбела о потере. Когда это произошло? Когда боль, которую он причинил, превратилась в боль сердца? Когда моя потребность в свободе превратилась в желание подчиняться?
Я глубоко вдохнула и бросила последний взгляд на его исчезающее отражение, прежде чем сосредоточиться на дороге, дороге, которую я не знала, куда она приведет. Звук ревущего двигателя и скорость спорткара уносили меня все дальше и дальше от человека, который начал этот кошмар. Кошмар, который каким-то образом пересек границу и превратился в сон, чтобы затем снова погрузиться во тьму. Теперь я была здесь, не зная, найду ли я когда-нибудь свет снова.
Резкие повороты, визг шин и стук переключаемых передач напоминали мне о том, насколько тяжелой на самом деле была ситуация. Казалось, мы часами ехали в машине по улицам Рима. Город оказался не таким красивым, как я думала. Богатая история, запечатленная в каждом здании и на каждой тропинке, не привлекала меня. Мне даже не хотелось смотреть в окно. Может быть, дело в том, что в моей груди, в том крошечном пространстве, где раньше находилось сердце, пульсировала большая черная дыра, которая была способна заставить все казаться уродливым и разрушенным. Она заставляла меня видеть каждую трещинку, каждый сломанный кусочек, каждое пятнышко грязи вместо того, чтобы видеть красоту города.
— Ты там в порядке?
Я посмотрела на свои руки, лежащие на коленях.
— Да.
— Я могу сказать, что ты врешь.
— Я в порядке. Правда. — Я вытащила шпильки из волос, и локоны рассыпались по плечам. — Я просто запуталась.
— Значит, нас двое.
Я повернулась лицом к водителю — знакомому незнакомцу.
— Значит, ты действительно Милана Катарина Торрес?
— Согласно моему ДНК, да.
— Черт возьми. Это просто… безумие. Милана, восставшая из мертвых.
Я посмотрела в окно.
— Это было бы правдой, если бы я действительно была мертва.
— Для меня ты была мертва.
Я заправила локоны за ухо, подсознательно потянувшись к крошечному шраму — тонкому напоминанию о том, что я пережила за все эти годы. Святой стал еще одним испытанием, которое я могла бы добавить в этот список. Только шрам, который он оставил, был не на моей коже. Он был гораздо глубже, чем я могла себе представить. Я не знаю, когда это произошло, но где-то между похищением, женитьбой и траханьем у стены границы для меня размылись. Все перестало быть черно-белым, огромная, блядь, серая зона теперь дурманила мою голову… и сердце.
— Так где ты была все эти годы?
— В Нью-Йорке.
— Америка? Ну, тогда это объясняет акцент.
Я улыбнулась.
— Да. Итальянка с американским акцентом. Кто бы мог подумать?
Машина вильнула, когда мы резко повернули, и я схватилась за ручку двери. Он посмотрел в зеркало заднего вида.
— Не думаю, что они нас преследуют. Почему ты убежала от него? Он тебя обидел?
Это был простой вопрос с таким количеством сложных ответов. Да, он причинил мне боль. Да, я столько раз хотела убежать от него. И все же, когда я сидела в машине и думала обо всем, что он сделал со мной, об эмоциональном потрясении и унижении, какая-то часть меня хотела вернуться к нему. Это было безумием… безумием даже думать об этом, допускать мысль о возвращении на ту лодку, чтобы снова оказаться в его присутствии. Я была мазохисткой. Грызущая боль в моем нутре подтверждала это. Все изменилось. Я не знала, как, где и когда. Но все изменилось. Его прикосновения превратились из мерзких и захватнических в изысканные и желанные. И теперь я уже не могла отличить правильное от неправильного, желанное от нежеланного.
— Мила? — Голос выдернул меня из реальности. — Он сделал тебе больно? Святой…
— Нет. Нет, не сделал. — Я сглотнула и посмотрела на свои руки, лежащие на коленях.
— Хорошо. Значит, хорошо.
