— Я начинаю задумываться, почему я не согласилась, ведь для тебя все это было не более чем игрой. С таким же успехом я могла бы.
— Нет, — рычу я, разворачиваясь и ударяя кулаком в стену рядом со мной.
Боль пронзает мою руку, но этого недостаточно. Ее чертовски мало, чтобы подавить гнев, раздражение, неверие, которые бурлят в моих венах.
Она задыхается, ее взгляд падает на брызги крови, которые мои разбитые костяшки оставили на стене.
— Это была не гребаная игра, Иви. Я влюбился в тебя. Я, блядь, люблю тебя, — рычу я, и мой голос эхом разносится по комнате.
— Тогда скажи мне правду, — кричит она, и слезы наконец скатываются вниз, а ее нижняя губа дрожит.
— Я не покупал тебя, — пробурчал я. — Я опоздал. К тому времени, как Тео нашел твое объявление в даркнете, ты уже была продана.
Из ее легких вырывается весь воздух, и она прижимается спиной к стене.
— Мы прячемся здесь от Дерека и остальных не только потому, что мне не суждено было купить тебя. Мы прячемся, потому что я украл тебя.
— О Боже, — пробормотала она, прикрывая рот рукой. — Как?
Я делаю пару медленных вдохов, чтобы успокоиться.
Я установил маячок в твой телефон в ту ночь в «Империи», чтобы мне больше никогда не пришлось тебя искать. Дерек был достаточно наивен, чтобы оставить его при тебе, когда они везли тебя в свой комплекс.
— Как только Тео нашел твое объявление, я отследил его, и мы послали команду, чтобы перехватить тебя.
— Тот мужчина, милый, — шепчет она.
Я киваю.
— Он работал на нас, а не на них. Он привез тебя сюда для меня.
Ее рука опускается к животу, прижимаясь к нему.
— Я не собирался позволить кому-то другому заполучить тебя, Иви. Они купили тебя восемнадцатилетней девственницей. Ничего хорошего из этого не выходит, и я готов на все, положить свою гребаную жизнь, лишь бы тебе не пришлось это пережить, — честно говорю я.
Она смотрит на меня, а я настороженно наблюдаю за ней.
— Мы не знаем, кто он. Но он заплатил за тебя кучу денег, Иви. Он не остановится, пока не найдет тебя. Люди, с которыми мы имеем дело, не любят, когда у них крадут.
Слезы потекли быстрее, тихие хрипы захлестнули ее горло.
— Но мы найдем его — их — первыми. Обязательно.
— А если не найдете? — шепчет она.
Тишина.
— Они не победят, Лисичка. Что бы ни случилось.
Ее дыхание учащается, уверен, что она на грани гипервентиляции.
Она ничего не говорит, просто смотрит сквозь меня, обдумывая мои слова.
— Блейк и Зей в опасности, — наконец вырывается из ее уст.
— Вот почему они с моим отцом.
— Этого недостаточно, — торопливо говорит она. — Посади их на тот шикарный самолет, на котором ты летал в Вегас, и отправь их куда-нибудь. Куда угодно. Если с ними что-нибудь случится… — При этой мысли из ее горла вырывается громкий всхлип, и я бросаюсь вперед и заключаю ее в свои объятия.
— С ними ничего не случится. Мы их защитим.
Она фыркает.
— Но, Зей. Школа.
— Ш-ш-ш, — успокаиваю я, поглаживая одной рукой ее по волосам. — Доверься нам.
В одну секунду она погружается в мои объятия, а в следующую уже борется за то, чтобы отстраниться от меня.
— Довериться вам? — кричит она. — Доверять ТЕБЕ? Парню, который лгал мне с тех пор, как ты появился здесь? Почему, черт возьми, я должна доверять всему, что выходит из твоих уст? Сейчас я даже не знаю, тот ли ты, за кого себя выдаешь.
Ее сомнения во мне грозят сломить меня.
Боль, какой я никогда раньше не испытывал, пронзает мою грудь, и я отступаю назад, мои колени начинают подгибаться под тяжестью ее подозрений.
— Иви, — вздыхаю я, не позволяя ей сделать это. Отталкивать меня, когда она рушится быстрее, чем я. — Пожалуйста.
— Что еще? — прорычала она.
Я смотрю на нее, мой пульс бьется так сильно, что я чувствую его до самых пальцев ног.
— Я спрашивала тебя вчера вечером, есть ли что-то еще, о чем ты мне не рассказал. Так… что еще ты скрываешь?
Я зажмуриваю глаза, делая признание, которое ей так необходимо.
— Черт возьми, Алекс.
Я открываю глаза, когда ее голос отдаляется.
Когда я нахожу ее, она натягивает одну из моих футболок через голову, прикрывая свое прекрасное тело.
В следующее мгновение она уже держит в руках мои боксеры и швыряет их в меня.
— Скажи мне, — требует она, когда я ловлю их без особых усилий.
— Иви, — предупреждаю я.
Ее глаза сужаются, когда я стою с боксерами в руках, не делая никаких попыток прикрыться. Если она собирается вскрыть мне грудь и наблюдать, как я истекаю кровью, она вполне может получить максимальный эффект.
— Нет, — прошипела она, указывая на меня. — Ты не можешь говорить мне, что любишь меня, и ожидать, что все это не будет иметь значения. Ты лгал мне, Алекс. Ты лжешь мне. Скажи мне правду, или я выйду за эту дверь и отдам себя в руки судьбы. Может быть, именно там мне и суждено было оказаться все это время.
— Нет, — кричу я, подаваясь вперед, готовый физически помешать ей уйти.
— Тогда. Расскажи. Мне. Все.
Она смотрит на меня, ее зубы стиснуты, а челюсть выпирает от злости.
